Мы снимались вместе ещё и в «Двенадцати стульях», и в «Большом аттракционе». И меня всегда поражало его удивительное свойство – умение совершенно отключаться на короткое время. Представьте себе: съёмочная площадка, суета, режиссёрские команды, артисты играют на полную катушку. А Георгий Михайлович, отснявшись в своём эпизоде, до следующего – шёл отдыхать: просто садился на стульчик где-нибудь в уголочке и среди этого бедлама и под этот шум тут же засыпал сном младенца. Минут через пятнадцать он просыпался – розовенький и свежий – и шёл в кадр, бодрый и полный сил…
Он был потрясающим театральным артистом. Я ходила на спектакли с его участием в театр им. Ермоловой. Он приглашал меня, и чувствовалось, что он очень дорожит своими ролями и гордится ими. Мне он очень нравился в «Лесе» Островского…
Но, по большому счёту, почти каждая его роль в театре и кино – маленький шедевр. Он органичен и трогателен, как ребёнок. Недаром говорят, что ребёнка и животное переиграть нельзя.
Я очень люблю его Бальзаминова – феерическая работа. А ведь он сыграл 18-летнего, когда ему было сильно за сорок! И никаких вопросов не возникает – настолько он наивен и убедителен! Пожалуй, только двум нашим «возрастным» артистам такое удалось не в театре, а на экране – Янине Жеймо в «Золушке» и Вицину в «Женитьбе Бальзаминова».
Когда начинаешь вспоминать его комедийные роли, сразу улыбаешься – такой он яркий, смешной и в то же время удивительно… беззащитный. Он сам придумывал краски прямо на съёмочной площадке. Вицин и Никулин были великими мастерами импровизаций.
«Чей туфля? Моё! Спасибо…» – эпизод родился прямо у нас на глазах в первый же съёмочный день «Пленницы», и все были свидетелями актёрского чуда…
А чего стоит сценка в «Операции „Ы“», когда, не приходя в себя от действия снотворного, Трус-Вицин идёт, шатаясь, спрашивает предельно вежливо: «Скажите, пожалуйста, где здесь туалет?» и, не дожидаясь ответа, подходит к пирамиде из ночных горшков и вытаскивает, конечно же, самый нижний. Абсолютно серьёзно. И это смешно – до слёз…
Самая наша последняя встреча с Георгием Михайловичем состоялась, когда нас пригласили выступить перед нашими футболистами – командой ЦСКА. Мы – Вицин, Моргунов, Демьяненко и я – дали концерт: рассказывали о кино, показывали фрагменты. А я ещё пела и читала стихи. Вицин читал рассказы Зощенко и был в особом ударе. Нас всех замечательно принимали, но Вицина – на ура! Он стоял на сцене, смущённый, как будто успех для него – полная неожиданность, и счастливо улыбался…
Я ещё училась в Литинституте, когда мне предложили издать книгу стихов в издательстве «Советский писатель». До этого были публикация в журналах: «Юность», «Крестьянка», «Звезда Востока», «Памир» и других.
Я понесла в редакцию большую подборку своих стихов, довольно много хороших фотографий, чтобы было из чего выбирать, и автобиографию. Мне сказали, что книгу напечатают очень быстро…
Прошло два месяца. «Ни ответа, ни привета». Не дождавшись обещанного звонка, я позвонила сама. И незнакомый женский голос мне сообщил, что издательства «Советский писатель» больше не существует – теперь есть издательство «Современный писатель». Я поинтересовалась, какова в таком случае судьба моих стихов. На что мне как-то невразумительно ответили: «Приходите – поищем…»
Я пошла на Поварскую. Но на руинах «Советского писателя» мои стихи вместе с фотографиями и автобиографией затерялись бесследно. В этом здании теперь делили кабинеты и имущество. И всем было не до меня. И никто ничего не знал. Ну что ж, значит, не судьба, подумала я…
Прошло ещё какое-то время, и в прямом эфире в одной из телевизионных передач, которую вёл один писатель, меня попросили почитать стихи. А когда я прочитала несколько стихотворений, прислали записку, что стихи очень понравились, и спросили, почему я не издаю книгу. Пришлось рассказать историю с исчезновением моей рукописи в недрах «Советского писателя». После этого я получила в одной из записок предложение от главного редактора издательства «Евророс» (не ручаюсь за правильное написание названия издательства) напечатать книгу моих стихов, причём в очень короткие сроки. И попросили срочно принести рукопись. Буквально на другой день мои стихи были в «Евроросе», который находился где-то в переулке напротив Дома литераторов. Меня любезно приняли, напоили кофе и пообещали позвонить через две недели…
