«Я иду на экзамен в Литинститут!» – реву я.
«Зачем?!» – удивляется Галина.
«Решила поступать!» – по щекам моим катятся крупные слёзы.
«А почему плачете?» – недоумевает Галя.
«Я не успела подготовиться…» – всхлипываю я.
Галина хохочет и говорит: «Наташа! Идите! Вам уже за то, что пришли, поставят пятёрку! Спорим на бутылку водки!»
«Спорим…» – недоверчиво завершаю наш разговор я. Вытираю слёзы. И спешу на экзамен…
Бутылку водки Галине Кожуховой я проиграла. А случилось это так…
Я вошла в аудиторию, где шёл экзамен по литературе, одной из самых первых. Быстро пробежала глазами по приёмной комиссии. И решила, что пойду сдавать (если получится, конечно!) к молодому человеку, который сидит ближе к окну…
Подошла к столу. Вытащила билет, на котором было написано… «Мёртвые души»…
«Так не бывает!» – скажете вы. Бывает! Так было. И тому есть свидетели.
Я храбро заявила, что могу отвечать без подготовки. Села напротив «молодого человека» (как впоследствии выяснилось, аспиранта) и начала вдохновенно делиться эмоциями от прочтения «Мёртвых душ», естественно, опуская то, что перечитаны они этой ночью…
Я рассуждаю пять минут, десять, пятнадцать… «Молодой человек» молча внимательно слушает и не задаёт ни одного вопроса. Наконец я выдохлась и замолчала. И смотрю на «молодого человека».
«Всё?» – спрашивает он.
«Всё!» – отвечаю я. И жду, что он начнёт «пытать» меня по второму вопросу, на который я уже не смогу отвечать, заливаясь соловьём…
«Спасибо. Отлично! Идите…»
И я пошла домой, а по дороге зашла в магазин, чтобы купить проигранную на спор с Галиной Кожуховой бутылку водки…
Так в третий раз в жизни я стала студенткой!
Вся моя семья была в ужасе от этого – зачем?! Пиши себе стихи, к чему лишние мучения в таком возрасте!
Поддержал меня только сын Вася. «Учиться никогда не поздно!» – сказал он, когда я спросила его, не совершаю ли я глупость…
И мы с ним улетели в Узбекистан на съёмки «Огненных дорог».
Съёмки в этом фильме начались ещё зимой. Ранней весной – отсняли несколько сцен в павильоне и в Старом городе в Ташкенте. А летом съёмочная группа выехала на натуру под Ходжикент. Там удивительно красивая, первозданная природа – горы, долины, чистые горные реки. И ощущаешь соприкосновение с вечностью. И восторг от величия и спокойствия…
Однажды я отправилась на машине к местному травнику – серьёзно заболел в Москве один из моих друзей, и мне посоветовали привезти травы из Ходжикента. Знаменитый травник жил где-то очень высоко в горах, и нужно было добираться туда по совсем узкой дороге, приспособленной, видимо, только для того, чтобы проехать верхом на осле. Но мы ехали на машине, которая ползла просто одними колёсами по тропинке, а другими по горе. Почти на боку! Справа от нас был крутой обрыв, метров так под триста, где-то совсем далеко внизу сверкала узкая и извилистая, как змея, речка. А слева – уходящая в небо скала. Было жутко страшно. Всю дорогу я молилась. Страшно было не за себя – со мной в машине, кроме шофёра и администратора съёмочной группы, сидел мой одиннадцатилетний сын Вася! Но мы, слава Богу, доехали! И травы взяли, которые действительно потом очень помогли моему другу. И переночевали в домике, пропахшем горными травами. А утром отправились обратно. И опять я молилась. Но в то же время не могла не любоваться невероятной красотой. Было такое странное ощущение, что мы вернулись в какую-то эру, когда жизнь на земле только зарождалась. Наверное, потому, что понимаешь, но не можешь до конца осознать, что эти горы стоят ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ!.. И их красота, величие и гармония – потрясают…
Мне выпало счастье провести в этих краях больше двух месяцев.
Одно только было невыносимо тяжело – изматывающая жара: градусов сорок в тени. А одеты мы все были в те же костюмы, в которых снимались зимой. Да ещё приходилось и на лошади скакать, и играть сцены из произведений Хамзы – моя героиня ведь была русской актрисой в его труппе. А в конце фильма, когда казнят Хамзу, мою Марию тоже везут на казнь, связанную, на телеге, и она яростно читает, выкрикивает революционные стихи поэта…
И всё это на сорокаградусной, а на солнце и того больше, жаре…
А на голове у меня – узбекские косички, которые заплетали из моих тогда длинных волос, а сверху ещё тюбетейка. И пот – ручьями по лицу…
Ещё были сцены, когда все мы танцуем узбекские танцы. И много чего ещё – картина-то двенадцатисерийная!..
Съёмки были очень тяжёлыми. Много массовых сцен. Но вспоминаю работу над «Огненными дорогами» как время, наполненное счастьем и радостью.
Удивительный человек режиссёр фильма Шухрат Салихович Аббасов был очень строгим в процессе создания картины, но атмосфера на площадке была прекрасной, работали все слаженно и самоотверженно, несмотря на не слишком комфортные бытовые условия, несмотря на жару и организационные сложности…
Съёмки начинались с раннего утра и заканчивались с наступлением темноты. Работа шла почти без выходных.
