Последние слова Президента. Спектакль наконец завершается. Занавес!!!
Но вдруг, когда он опускается, выясняется, что моя верхняя половина оказалась на сцене, а нижняя осталась в зрительном зале: занавес «перебил» меня пополам. Фердинанд берёт меня под мышки и волоком втаскивает внутрь. Зрители в полном восторге!!! Нежданно-негаданно вместо высокой трагедии мы сыграли для них весёленькую комедию. Все наши слёзы и «страсти в клочья» перечеркнула собачка Тяпа…
В апреле 1972 года в театре вывесили распределение ролей в спектакле «Прощание в июне» по пьесе Александра Вампилова. Постановку должен был осуществить Александр Георгиевич Товстоногов, сын Георгия Товстоногова, главного режиссёра ленинградского БДТ, театра, который стал одним из лучших в мире с приходом туда Георгия Александровича. Имя его сына, Александра Георгиевича, тоже успело уже прогреметь в Москве после выхода поставленного им мюзикла «Три мушкетёра» в ТЮЗе.
А вот имя Александра Вампилова, молодого иркутского драматурга, выпускника Литературного института (точнее, Высших литературных курсов при Литинституте) – было ещё не известно почти никому. На читку пьесы Александр Валентинович специально прилетел в Москву и читал её сам.
Не могу сказать, что все пришли в восторг после прочтения пьесы – некоторым она даже показалась поверхностной и надуманной. Но – начались репетиции, и стало понятно, что драматургия Вампилова – айсберг. И чем дальше мы продвигались в репетициях, тем глубже и сложнее раскрывалось для нас то, что заложено было автором.
Не люблю сравнений и параллелей, но лёгкость пера и глубина мысли у Саши Вампилова была сродни пушкинской или есенинской…
Назвала его «Саша» не из фамильярности, а потому что мы все так его звали – он сам просил. Да и был он человеком молодым – тридцать четыре года. Внешне похожим на красивого японца, но при этом – кудрявый. Спокойный, интеллигентный. На читке он вёл себя очень скромно, даже застенчиво – может, потому что читал пьесу в столичном театре.
На роль студента Колесова был назначен Эммануил Виторган. Я получила главную женскую роль Тани.
Не могу сказать, что репетировалось легко – со времени рождения Васеньки прошло всего три месяца, и я ещё не успела вернуться в привычную для себя форму. Во время беременности я поправилась на 23 кг. Правда, за три месяца сбросила шестнадцать. Но всё равно при моём маленьком росте «лишнее» мешало мне самой. Хотя, думаю, для окружающих визуально я выглядела абсолютно нормально, но я, переживая отсутствие идеальной цирковой фигуры, испытывала дополнительную неуверенность. Тем более понимая, что «скрытых претенденток» на роль Тани предостаточно, и стоит мне споткнуться, моё место тут же займут.
Я уже рассказывала о том, что почувствовала, как моему приходу в театр, мягко говоря, не очень рады, когда меня представляли на сборе труппы. В общем-то, дело не во мне – просто в театр Станиславского около пятнадцати лет «не пускали» ни одну молодую актрису, ссылаясь на то, что в труппе «полный комплект» – есть кому играть молодых героинь. Хотя «молодые героини» театра переступили уже тридцатилетний рубеж, но… «Это же театр, а не кино!» – говорили противники, а точнее, противницы пополнения труппы молодёжью. К тому же и мне было не восемнадцать, а двадцать три, поэтому «тоже не такая уж и молоденькая!». Да ещё известная актриса.
Так что правильность назначения на роль Тани подвергалась с самого начала сомнению: «Что, в театре больше некому сыграть?!» – звучали голоса недовольных.
Как, впрочем, подвергались сомнениям назначения «артистки Варлей» и на другие роли – в спектаклях, как предшествующих «Прощанию в июне», так и последующих. Потом недовольство тем, что у меня «опять главная роль», стало сопровождаться слухами о «романах» хитрой артистки с постановщиками спектаклей. Просто – вот столько, сколько спектаклей у меня в театре было, столько и романов. А поскольку за месяц, как однажды точно подметил Пётр Штейн, очередной режиссёр очередного спектакля, я успевала сыграть «весь мировой репертуар – от Шекспира до Бокарева», – то и разговоры были соответствующие.
Единственный раз, когда в театр на постановку «Теней» Салтыкова-Щедрина пришла великая Мария Осиповна Кнебель, ученица Станиславского, и на худсовете со всей определённостью сказала, что «в роли Софьи не видит никого, кроме Натальи Варлей», – злопыхателям нечем было крыть. И ведь даже ничего не придумаешь – Марии Осиповне было за восемьдесят!..
В общем, «Тани» театра выстроились в тайную очередь и ждали моего провала. И, на их взгляд, дождались…
«Прощание в июне» мы начали репетировать в Москве, продолжили на гастролях в Красноярске. Там же и выпускали.
На красноярскую премьеру прилетел из Иркутска Александр Вампилов.
