В суете, в каком-то бездумном полете над самим собой, над самой жизнью мы легко и совершенно незаметно теряем то, что уже не вернется, и приобретаем то, что режет наши крылья, ломает траекторию полета, тянет вниз. Некоторые еще держатся за облака иллюзий, тянут на одном крыле и на голом энтузиазме. Кто-то до падения на землю камнем не осознаёт, что вот-вот рухнет, и падает, и долго лежит не в силах уже подняться или не понимая еще, что упал и больше не взлетит.
Слава оптимистам, идеалистам и альтруистам. Но в сорок лет первая категория кажется племенем вымирающих рептилий, вторая глупейшим кланом абсолютно нежизнеспособных слепцов, а третья мифическим родом из семейства сказочных персонажей. В моем понимании они ассоциируются с эльфами, драконами и единорогами — вроде были и, говорят, еще встречаются, но не у нас и не сейчас…
Впрочем, я знала одного. Знала лично. Странный парень из моей безмятежной и одновременно мятежной юности, принц из далеких снов. Павел, Павлик, Павка.
Вот уж кто был достойным представителем клана альтруистов и идеалистов! Рыцарь, латы которого не ржавели с годами, не теряли сияющего блеска благородства и бескорыстия. Может, оттого, что их глубоко закопали с моей подачи?
Лейтенант Шлыков…
Мне с детства блазнились великие свершения и героические будни. Я понятия не имела, что они могут быть серыми, а жизнь может пройти не замеченной ни тобой, ни другими.
Я росла идеалисткой и патриоткой. Взахлеб читала книги о войне, изучала карты дислокации войск, гордилась, что родилась на великой земле великих героев. В школе, на уроках химии, нелюбимых мной особенно из-за слишком дерганной, нервной учительницы, я писала пафосные стихи о долге человека, о служении Отчизне, и длинный, основанный на документальных событиях роман о партизанском движении в лесах Белоруссии в Великую Отечественную войну. Я тренировала себя, натаскивала, готовя к великому подвигу во исполнение своего патриотического долга. Мною были изучены все виды оружия от нагана времен Гражданской войны до толовых шашек и бутылок с зажигательной смесью. Я училась распознавать по запаху, следу. Как ирокез, бесшумно подходила к родителям и подругам, пряталась так, что меня не могли найти, и всегда знала, где, кто и что спрятал от меня в моей семье.
Я читала, слушала радио, одевалась и жарила яичницу одновременно, ухитряясь при этом соображать, что забыла положить в портфель. Внимание, координация движений, гибкость, реакция оттачивались, отрабатывались изо дня в день.
Я учила себя, не покладая рук, дрессировала, как кинолог собаку.
И была уверена: это пригодится.
Когда меня настигла первая любовь, я была уже благополучно осмеяна за свои странные пристрастия и получила тройку по химии за год. У моего любимого была двойка по алгебре.
На этой незатейливой теме мы сошлись, на ней же и расстались. Школьное обучение закончилось, и в репетиторе по математике мой любимый больше не нуждался, я же не нуждалась в нем изначально. Он был хилым и мечтал откосить от армии, тогда как остальные наши мальчики готовились к службе в Вооруженных Силах. Его ждал институт и пыльные тома библиотек, меня — будни подвигов и свершений.
По своей наивности, думая, что окончание школы почти на «отлично» — веская причина взять меня на службу, я пошла в военкомат… и получила от ворот поворот. Веселый, ласковый капитан, мило улыбаясь в ответ на мое пылкое желание пригодиться Родине где-нибудь и как-нибудь, ответил спокойно и доходчиво: вам нет восемнадцати, и хоть Родина действительно очень сильно нуждается в вас, но, превозмогая боль от потери такого бойца, вынуждена ждать еще год, а еще лучше — четыре.
С горя я поступила туда, куда меня потащила подруга — на филфак педагогического института. «Почему нет?» — обрадовался папа. «Из тебя получится прекрасный педагог», — заверила довольная мама, и мы дружно отпраздновали начало моей студенческой жизни.
Мои родители искренне надеялись, что моя блажь пройдет, и я, как любая нормальная девушка, отягощенная зачатками интеллекта и привлекательной внешностью, постепенно пойму, что женское счастье и военные действия — вещи не совместимые. Что я осяду, заведу роман, другой, увлекусь, выйду замуж, рожу ребенка.
Я выполнила лишь первую часть — честно пыталась увлечься. Парни попадались неплохие, но какие-то инфантильные, нерешительные. Пару раз на дискотеках мне пришлось защищать своих поклонников, тогда как это должны были делать они. Это меня отрезвило.
«Не везет», — констатировала моя подруга Виктория, и я согласилась. Мы устремили свои взоры в сторону дискотек в летном и танковом училище. Уж там-то мне грезились настоящие мужчины, защитники, воины, способные на поступок. Герои.
