Он — преуспевающий бизнесмен, водочный король России, и он же — кандидат на убийство. Виталий Варганов был одним из ведущих предпринимателей России. «Был», потому что ни «господину адвокату» Юрию Гордееву, ни многоопытному Александру Борисовичу Турецкому не удалось защитить его от пули киллера…Гордеев и предположить не мог, что случайное знакомство в ночном клубе, куда его привели профессиональные дела, может обернуться опасной схваткой с преступным синдикатом…
Юрий Гордеев, адвокат московской юрконсультации № 10, терпеть не мог подобных заведений. Ночной клуб «Караганда» гремел и пузырился кислотной музыкой, однообразной и нудной, как автосигнализация. В свете прожекторов, установленных на стилизованных тюремных вышках, металась неутомимая, потная толпа конвульсионеров-меломанов, послушных воле диджея, спрятавшегося внутри огромной клетки-корзины, сплетенной из колючей проволоки.
Юрий сидел за столиком, сделанным в виде перевернутой катушки для электрокабеля и, морщась, пил кофе из алюминиевой погнутой кружки. Кофе был отменный, да и кружку можно было бы вытерпеть, но вот музыка… Она портила хорошее впечатление, которое создавалось умелым подбором деталей и стильным оформлением интерьера.
Хозяевам этого заведения действительно нельзя было отказать в фантазии. Одни столы чего стоили! Юрий огляделся: длинный стол с коптящими светильниками, сделанными из снарядных гильз, справа, столик на двоих слева, представляющий собой огромный цельный пень, из корявых и переплетающихся корней которого были выполнены сиденья. Дальше виднелся длинный стол, грубо сваренный из металлического уголка, — за ним полагалось сидеть на настоящих тюремных шконках, покрытых серыми одеялами.
«Интересно, — подумал Гордеев, — а клопы в них тоже водятся — для правдоподобия?»
Над головой Гордеева пронеслась по тросу ржавая вагонетка, покачиваясь и будто угрожая упасть на посетителей. Юрий проводил ее взглядом и поймал глазами человека, сидящего за столиком в верхней части зала, сделанного в виде внушительных размеров котлована. Человек держал в руке цифровую видеокамеру. Он встретился глазами с Гордеевым и едва заметно покачал головой.
Юрий посмотрел на часы. Час ночи! Они с оператором торчали в этой «Караганде» уже больше трех часов. Следили за одной особой бальзаковского возраста, которая не желала по-хорошему разводиться с мужем. Дама была, как говорят в народе, слаба на передок, и ее благоверному, между прочим весьма обеспеченному господину, было все труднее гордо держать голову, уж больно тяжелы становились ветвистые рога. Но при всей своей развязности дамочка была очень хитра, и поймать ее за руку (или еще за что-нибудь) никак не удавалось. Тогда вконец отчаявшийся супруг решил «уехать в командировку», и за время его отсутствия адвокат должен был собрать компромат, достаточный для обвинения в супружеской неверности.
Гордеев согласился на это из-за высокого гонорара, который пообещал муж-рогоносец. Конечно, это в общем-то не дело адвоката — следить за гуляющими налево женами, но если это надо для бракоразводного процесса — почему бы и нет?
…Дама притащилась в «Караганду» с явно плотоядными целями. Она хорошо выпила, съела огромный бифштекс, потом неутомимо и довольно развязно плясала, заигрывая со всеми молодыми людьми, которые только попадали в поле ее зрения.
Но пока дальше плясок дело не шло. Правда, на взгляд Гордеева, и этого было более чем достаточно. Вот, например, сейчас его подопечная извивалась перед двумя парнями, запустив ладони за пояса их штанов. Они дергались в луче яркого прожектора, и оператор фиксировал пляски этой нимфоманки. Но парни пока не показывали своей заинтересованности в продолжении знакомства. У них был такой испуганный вид, что было ясно — на роль любовников они явно не согласятся.
Гордеев допил кофе, знаком показал оператору, что хочет выйти. Тот пожал плечами и положил камеру на стол. Юрий вышел из зала. Музыка здесь, в безликих подсобных помещениях, слышалась слабее, ощущалась просто как глухая пульсация сумасшедшего ритма.
Размышляя о капитализации института брака в России, адвокат направился к туалетной комнате. Открыв дверь, он увидел троих юнцов в дорогом прикиде. Один держал в руке шприц, другой протягивал ему резиновый жгут. Третий, стоявший лицом к двери, увидев Гордеева, молвил:
— Тебе чего, дядя?
— То есть как это — чего? — удивился Юрий. Голова гудела от передозировки децибелами и плохо соображала. — А для чего, интересно, люди ходят в уборную?
— Не видишь, люди отдыхают. Иди на улицу облегчись, — презрительно оглядев не самый дорогой костюм адвоката, сказал юнец. — Тебе там самое место, босота.
Гордеев тупо смотрел на растянутые в усмешке тонкие губы, на бусы из серебряных шариков, обхватывающие шею ниже острого кадыка.
— Ну чего тебе не ясно, муфлон? — обернулся к Гордееву парень со жгутом. — Вмазаться на шару хочешь, что ли? Я по воскресеньям не подаю.
— Сейчас понедельник уже. — Гордеев начал приходить в себя и ощущал непреодолимое желание расквасить хотя бы одну из этих трех наглых и сытых физиономий.
— Вали, пока цел. — Парень со жгутом оскалился и быстро шагнул к Гордееву.
Сейчас протянуть руку… Перехватить и коленом — в пах. И локтем — в лицо! Отбрасываем его на придурка со шприцем и, пока они возятся, разбираемся с этим словоохотливым подонком. Есть хорошие шансы вырубить всех троих…
— Иди-ка вон отсюда. — Парень брезгливо толкнул Гордеева в грудь.
