— Юрий Петрович! — Я постаралась сдержать волнение. — А Вы считаете, что это правильно? Вот так взять и всё выложить на всю страну? Вы считаете, что люди нормально к этому отнесутся? «Спасибо» Вам скажут? А если начнутся забастовки, акции протеста. Не дай бог, вооруженное восстание?
— Всё про 1993-й год вспоминаете, — раздраженно рявкнул Калиносов. — Никто никуда ни на какие баррикады не пойдет. Зато люди будут лучше понимать, что кроме них самих о них позаботиться некому. Лучше сказать правду — мол, так и так, выживайте, как хотите, государство вам не поможет.
Начнут огороды вскапывать, наконец, картошку сажать. Народ у нас дюже изобретательный.
— А если всё-таки баррикады? Паника? — Напирала я. — И потом, если официально объявить о наступлении «экономического кризиса», то массе недобросовестных и нечестных людей попросту развяжут руки. Вон у меня партнеры — тоже пиар-агентство. На голову свою взяла их заказ делать по подряду. Так они мне деньги уже полгода не могут выплатить за выполненный объем работ. Все ссылаются на экономическую ситуацию в стране. А я точно знаю, что деньги у них на счетах есть. И то мне, судиться, что ли, с ними? Я их миллион лет уже знаю. Конечно, проходимцы они еще те, но раньше у нас с ними были достаточно открытые отношения. Им только скажи, что «кризис», так они официально всем объявят, что «всем, кому должны, прощаем». И всё.
— Все о своей шкуре печетесь, голубушка, простите за грубость, — покачал головой Калиносов. — А речь-то о стране идет.
— И я говорю о стране, — вздохнула я. — Нужно, конечно, давать рекомендации, но вот так в лоб заявлять, что «всё пропало» — нельзя. Люди чрезвычайно впечатлительны, и потом никто не хочет ничего терять. Производство, какое есть, застынет — все будут сидеть по углам и ждать, когда «кризис закончится». А кризис как раз и расцветет пышным цветом в тот самый момент, когда все забьются по углам. Сейчас важно, чтобы люди не переставали работать, даже если это не совсем выгодно.
Проблемы, если уж они есть, надо решать по мере поступления. Путано, но Вы меня понимаете, Юрий Петрович, да?
— Ну, да. Что-то есть в Ваших словах. Что-то есть, — Калиносов задумался. — А знаете, что, — вдруг сказал он. — Мне Ваши слова понравились. Я буду иметь Вас в виду, когда мы победим на выборах.
Буду иметь в виду…
— Спасибо, — улыбнулась я.
— Ну-с, — Калиносов вопросительно посмотрел на меня. — Какие-то еще у Вас ко мне вопросы будут?
— Да, пожалуй, нет, — ответила я и поднялась с кожаного кресла. — Большое спасибо, что уделили мне время.
… Я вернулась в «Легал Медиа» расстроенная.
— Женя, Калиносов нам явно тут не подмога, — сообщила я Нежину. — Он, конечно, очень сильно заинтересовался тем фактом, что Дерябенко подставное лицо, но в целом его это не впечатлило. Он даже не пожелал предать это огласке. Как ты это объяснишь?
— Спокойно объясню, — отчеканил Женя. — Калиносов вовсе не такой дурак. Ему просто не нужен скандал накануне выборов. Но будь уверена, что как только выборы пройдут, Калиносов про Дерябенко обязательно вспомнит и по стенке его размажет. Да еще сыграет на этом факте — мол, как только мы «взошли на трон», тут же занялись наведением порядка в стране и выяснили, что оказывается Дерябенко вовсе и не Дерябенко, а вообще неизвестно кто…
— Я ему объяснила, что до выборов произойти может всё, что угодно — а он смеется мне в ответ и руками разводит, — пожаловалась я.
— Еще бы ему не смеяться. У него больше 70 процентов голосов избирателей, по предварительным данным, — констатировал Евгений. — Он абсолютно уверен в победе и считает, что помешать ему не сможет даже стихийное бедствие непреодолимой силы.
Я согласилась и развела руками. В конечном итоге, не мне Мазуров нагадил — он испортил жизнь Юлии. А Юля молчит. И даже ни разу не просила меня о возмездии. Почему я должна поднимать шум?
Я не люблю пятницу. Потому что за пятницей наступает суббота, а в субботу выясняется, что меня дома никто не ждет, кроме мамы. В итоге и субботу, и воскресенье приходится занимать работой или ехать куда-нибудь в полном одиночестве — ибо у коллег есть семьи, с которыми они проводят своё время. А у меня этой самой семьи, к сожалению, нет.
Так уж сложилось. Любовь в моей жизни, естественно, когда-то была. Это очень давняя история.
Только закончилась она довольно печально, и мне не хотелось об этом больше вспоминать.
Периодически какие-то мужчины появлялись в моей жизни, но надолго не задерживались. Я их и не удерживала. Скажем так. Я не сильно тяготилась своим одиночеством. Правда, нет-нет, да и кольнет… Скучно. Итак, в пятницу вечером я ехала домой на своей Мазде и подпевала в такт доносящейся из динамика веселой песенке.
Зазвонил телефон:
— Привет, — неуверенно поздоровались со мной на том конце провода.
— Привет, — ответила я. — С кем имею честь?
— Это Сергей Леонов, — кашлянул мужчина в трубку. — Помните меня?
Я оживилась и даже немного обрадовалась, весело затараторив:
