— Ах, вот ты, о чём, — задумался Сергей. — По-моему, в своей попытке сохранить лицо ты уже прямо передергиваешь. Твое личное дело, с кем тебе общаться, а с кем нет. Или я не прав?
Я покраснела. Такая простая мысль мне и вправду в голову не пришла. Ну, вот сейчас я начну путано объяснять, как это важно для женщины — делать карьеру не передним местом, а своей головой. Как долго я строила свой имидж, сколько скользких шуточек в мой адрес было отпущено, сколько заказчиков и начальников, желающих поухаживать, отшито. Я же привыкла быть на виду, и мне казалось, что все смотрят, тычут пальцами — брать с меня пример или не брать. В итоге я не могу позволить себе поехать за город с мужчиной, который мне, в общем-то, нравится. Тьфу…
— Я просто не такая… — промямлила я.
— «Не такая» — это какая? — Засмеялся Сергей. — Ждешь трамвая?
— Уже ничего не жду, — вздохнула я. — Давно причем.
Сергей в момент развеселился. И даже очень.
— Разочарована, обижена, все мужики — козлы и тому подобная «правда жизни», — резюмировал он со смехом.
— Ну, что ты всё переворачиваешь! — Возмутилась я. — Я вообще не это хотела сказать.
— Знаешь, а вот я тебе скажу следующее, — вдруг посерьезнел Сергей. — Это неважно, каким образом кто делает карьеру. Неважно, понимаешь? Важен результат. И если классный специалист своего дела, видя препятствие своей карьере в виде немолодого ловеласа, с ним переспала и таким образом получила повышение — я не вижу в этом ничего дурного. Были бы мозги. — Его тон слегка повысился. — Если нет мозгов, то не поможет никакое ни переднее, ни заднее место. Ни, наоборот, отсутствие любовников и усердие в работе. Понимаешь?
Я молчала. Сергей продолжал.
— Посмотри на начинающих артистов. У них завести роман со звездой — это мечта всей жизни. Считай, что после этого и собственная карьера состоялась тоже. И плевать им на чужие мнения. Спишь ты с кем-нибудь или, наоборот, давно ушла в монастырь — про тебя всё равно будут говорить гадости. Потому что люди так устроены. Мир так устроен, понимаешь? Не говорят гадости только про мертвых. И если ты будешь обращать внимание на всяких придурков, то ты так всю жизнь и проживешь. Одна. И стоя ночью в Центризбиркоме с «уоки-токи» в руке.
— Что-то плохое в моей работе? — Взвилась я, чувствуя, что воздух наполняется ссорой.
— Да ничего! — Рявкнул Сергей. — Просто работа у тебя дерьмовая, вот, что я тебе скажу.
— Поясни, — сухо попросила я.
Дело пахло уже не ссорой, а прямыми оскорблениями.
— Да, пожалуйста, — продолжил Сергей. — Вот лично ты. Что ты такого хорошего сделала и какой вклад внесла в развитие общества? Ты ничего не производишь, ничего не создаешь — только манипулируешь людьми и их мнениями. И пусть бы манипулировала с целью восстановить справедливость. А ведь ты просто перекладываешь информацию из одного источника в другой. И рыскаешь в поисках госзаказчиков.
— О, Господи! — Выдохнула я. — Если это всё, что ты хотел мне сообщить, то зря стараешься. Вот таких вот пакостей, как ты сказал, мне за мою жизнь сказало уже немало людей. И где все они? Я-то хотя бы у Центризбиркома, зато они вообще нигде. И никто. Тебе ясно? И мне кажется, что мы вообще не для этого здесь собрались. Не понимаю причин твоего раздражения.
— Да достало всё! — Вдруг просто сказал Сергей. — Извини. Загрузил я тебя. Не время. Потом поймешь.
— Может, и пойму, — задумчиво произнесла я. — А, может, и нет. Мне моя работа нравится.
— Да аллилуйя, — кивнул Сергей. — Нравится — так нравится, и хорошо.
Мы помолчали.
— Да я не против твоей позиции, — продолжал Сергей. — И, к слову, мне она нравится. Но дело в том, что твои слова даже позицией назвать нельзя — ты просто делаешь так, как «правильно», как тебя мама учила, а головой вообще при этом не думаешь. Сорри. Позиция — она тогда и является позицией, когда она является личным выбором. Выбором из множества осознанных вариантов. А у тебя этого выбора нет. Ты вообще не понимаешь, как это — выбирать. Одни штампы. Собственно, вот.
Я опять промолчала.
— Ты что, всерьез так обо мне думаешь? — Тихо спросила я.
— Да я наблюдал, как ты нервничала там, у меня дома, — вдруг перескочил Сергей на истинную причину своего неудовольствия. — У тебя же на лице было написано: «Ах, как же он так меня ловко развел-то. Напоил и трахнул. Забыть и не вспоминать». Как будто я чудовище какое, мне три года никто не давал, и кроме как под кайфом со мной никто спать не станет… Было не совсем приятно.
— Извини, — покраснела я уже окончательно. — Просто мне действительно совсем не так хотелось.
Если хотелось бы в принципе…
— Да ладно, проехали, — махнул рукой Сергей, оторвав ее от руля. — Будто бы ты первая, кто делает такое лицо. — И, засмеявшись, добавил. — Как бы тебе хотелось, мы потом обсудим…
Хотелось мне одного — отдохнуть. Но после такого серьезного разговора я поняла, что отдохнуть не получится. Я была снова на работе, и даже сидя в чьей-то машине по дороге за город — опять на работе. Да еще мне, взрослому человеку, забесплатно мозги вправлять пытаются. Хотя я этого не просила.
