Если заходит разговор о происхождении Кандинского, его детстве и юности, студенческих годах и решении посвятить себя искусству, я беру за основу книги супруга и биографические подробности, которыми он делился со мной в наших беседах. Я бы охотно избежала повествования о жизни Кандинского до нашей свадьбы, однако недоразумения в других описаниях его личности и творчества вынуждают меня еще раз осветить его биографию до окончания мюнхенского периода. И я вижу смысл в том, чтобы подробно рассказать о двух десятилетиях, что мы прожили вместе.
Многое в зрелой жизни Кандинского открывается лишь с пониманием периода его становления.
Кандинский родился 4 декабря 1866 года в Москве. В жилах его отца текла русская и капля монгольской крови. Он часто с гордостью вспоминал свою прабабушку, бывшую монгольской принцессой. Отец его был родом из города Кяхта на границе с Китаем. В юном возрасте он переехал в Москву и женился на Лидии Тихеевой, коренной москвичке, известной своей красотой. Она слыла очень умной и обаятельной. Василий был единственным сыном в этом браке.
Первые краски, запомнившиеся трехлетнему Кандинскому, были: сочный зеленый, белый, карминно-красный и охристо-желтый. В 1869 году родители вместе с Василием отправились в Италию. Московская няня удивилась, что Кандинские решились на такую долгую поездку, чтобы увидеть «разрушенные постройки и старые камни», когда их и в Москве было полным-полно. В памяти Василия остался лишь непроходимый лес колонн.
Ему было пять лет, когда в 1871 году семья переселилась из Москвы в Одессу. Поскольку отец плохо переносил московский климат, он согласился на должность директора чайной фабрики в южнорусской метрополии. Тетка Василия, Елизавета Тихеева, которой он обязан столь же многим, сколь и родителям, последовала за Кандинскими в Одессу. Однако семья там так и не прижилась. В Одессе Василий всегда чувствовал себя гостем.
Брак родителей продержался недолго, и вскоре после переезда они разошлись. Василий остался с отцом и тетей, старшей сестрой матери, которая бережно заботилась о нем. В книге «Взгляд назад» 1913 года он отводит ей существенную роль.
Уже в нежном возрасте Кандинский делает первые попытки рисовать. В то время для него это была просто веселая мазня. Однажды он раскрашивал акварелью белую лошадку. Картинка была почти закончена, осталось лишь закрасить копыта, но тут тете Елизавете, помогавшей ему рисовать, понадобилось выйти, и она посоветовала ему подождать до ее возвращения. Василий остался один и мучился желанием нанести на бумагу последние мазки. Черный, подумал он, наверняка подойдет, чтобы копыта получились похожими. Он взял столько краски, сколько могло удержаться на кисточке, и вот — какое горькое разочарование! Он разглядывал четыре черных, совершенно чуждых бумаге безобразных пятна на копытах лошадки. Волнение захлестнуло его, он чувствовал себя жестоко наказанным. До преклонных лет он мучился каждый раз, когда ему приходилось наносить на холст чистую черную краску.
Мальчишкой Кандинский был способен, находясь дома, рисовать по памяти картины, особенно понравившиеся ему на выставках, — разумеется, насколько ему позволяли технические навыки. Его образное мышление и зрительная память с раннего детства отличались исключительной развитостью. Позже обнаружилось, что по памяти Кандинский писал лучше, чем с натуры.
Елизавета Тихеева происходила из балтийских немцев и часто говорила с мальчиком по-немецки. Она читала ему немецкие сказки и открыла пестрый мир сказочной фантазии. Кандинский неоднократно отмечал, что немецкие сказки были одним из источников, питавших его живопись. Тетя, в свое время сыгравшая большую роль в воспитании его матери, оказала неоспоримое влияние и на него. Кандинский рассказывал мне, что все, кто с ней сталкивался, находились под сильным впечатлением от ее возвышенного образа.
