Еще слишком юный Василий не мог осознать, какое значение имел развод родителей. Он одинаково любил мать и отца, оба одинаково повлияли на становление его личности. Отца, который очевидно не был авторитарным, он воспринимал как старшего товарища и доверял ему, сообщая о школьных оценках и принимая его доброжелательные советы. И в зрелом возрасте Кандинский ни разу не произнес об отце дурного слова, он искренне восхищался его поступками и решениями. Непреклонное мужество, непоколебимая вера в разум, стойкий характер — те достоинства, которые послужили образцом поведения для сына. Мать для Василия была идеальным воплощением женственности. Однажды он поведал мне, что тайно думал о матери, когда писал картину, посвященную Москве{8}. Город Москва представлялся ему исключительно в женском образе, как воплощение красоты, достоинства, изящества и гармонии, внезапных противоречий и соблазнительной прелести — очарования, мечты, эротики и кокетства. Разве эта картина могла стать чем-либо иным, нежели подарком матери? Это образ, раскрывающий всю глубину его любви и привязанности к ней. В данном случае он открывает свои чувства со всей силой художественного и поэтического дарования. Когда я читаю в его автобиографии восторженные строки о Москве, мне кажется, я слышу слова в адрес матери. Портрет города и портрет матери идентичны. Когда его мать вышла замуж во второй раз, в его отношении к ней ничто не изменилось. После развода она приезжала к нему каждый день в квартиру отца, у которого жил Василий.
Во втором браке у его матери было четверо детей. Братья и сестры были намного младше Василия, самому младшему из сводных братьев, Алексею Кожевникову, Кандинский был крестным отцом. Впоследствии Кожевников изучал психиатрию и прославился как специалист в этой области далеко за пределами России. Сын старшего брата Владимира — Александр Кожевников (позже его стали называть Кожев) изучал философию в Гейдельбергском университете. После учебы он остался в Германии и стал известен как специалист по философии Гегеля. В 1925 году он покинул Германию и до самой смерти в 1968-м жил в Париже.
Кожев очень любил живопись Кандинского и профессионально в ней разбирался. В журнале «XX век» 1966 года, посвященном Кандинскому (
С родителями Кандинского мне не довелось познакомиться лично. На нашу свадьбу в Москву они не приехали. Они жили в Одессе, ездить по России было в то время затруднительно, и мы сами посоветовали им не приезжать. Мать Кандинского написала мне потом очень душевное письмо, выразив надежду, что ее сын будет счастлив. Она умерла еще до нашего отъезда из России. Известие о смерти отца застало нас в Дессау.
Кандинский получил хорошее школьное и университетское образование. В Одессе он ходил в начальную школу, затем с 1876 года девять лет учился в гимназии. Когда Василию было десять, отец настоял на том, чтобы он выбрал, где учиться: в латинской гимназии или в реальном училище, объяснив разницу между образованием в этих и других учебных заведениях. Тем самым он помог Кандинскому принять правильное решение. Разумеется, долгие годы он поддерживал сына деньгами, был его старшим товарищем и старался в любой ответственной ситуации предоставить Василию право самостоятельно принять решение. Основными принципами его воспитания были полное доверие и дружеская беседа. На протяжении гимназических лет Василий жил мечтой вернуться в Москву, и отец полностью его в этом поддерживал. Когда Василию исполнилось тринадцать, отец стал каждое лето брать его с собой в Москву, пока в возрасте восемнадцати лет он не переселился туда насовсем.
С 1874 года Василий брал уроки фортепиано и виолончели. Как и многие сверстники, он писал стихи, которые потом непременно рвал. О его школьных успехах мне почти ничего не известно, он практически никогда не говорил об этом. Но в одном я уверена: прагматичный отец Василия, предприимчивый и успешный коммерсант, не стал бы оплачивать его учебу в Университете, если бы у него были только средние результаты. Все говорит о том, что отец был уверен в одаренности сына.
Именно отец, у которого были доверительные отношения с сыном, довольно рано заметил его любовь к рисованию и посоветовал ему поступить на курсы рисования при одесской гимназии. Это были первые существенные попытки понять законы искусства, так привлекавшие его всю жизнь. Даже сами материалы, с которыми Василий учился обращаться, казались ему живыми и притягательными. Все внутренние противоречия и неуверенность, свойственные детству, находили выход в рисовании.
