黒パン (куропан) - чёрный хлеб[292].
黒ビール (куроби:ру) - тёмное пиво[293].
黒山のような人 (курояма но ё:на хито) - огромная толпа[294].
Не ищите среди этих примеров любимый «русский» напиток - если уж на то пошло, то привычный нам байховый чай в Японии, если перевести на русский, называется не черным, а ярко-красным[295].
И в завершение главы фамилия знаменитого японского режиссёра: 黒沢[296] (куросава)[297].
Элемент, соответствующий иероглифу 鳥 (птица), весьма активен при образовании более сложных иероглифов. Например, когда посреди океана над находящемся в долгом плавании кораблем вдруг пролетает птица - это верный признак того, что судно приближается к какому-то острову, а любой остров - это, по сути своей, гора в океане, на которой гнездятся пернатые. Вся эта мореходная романтика исключительно красиво воплощена в иероглифе «Остров», в основу которого лёг образ парящей над горой 山 (или сидящей на горе) птицы 鳥. Хорошо видно, что в угоду каллиграфической лаконичности «птица» лишилась своего «
[島 - Остров ТО:_сима 10 (山 (46) гора)]
Следует отметить, что японцы очень гордятся своим островным происхождением, и для них понятие 島国 («симагуни» - островное государство) и всё, что с ним связано, - совсем не пустой звук.
Если к «острову» добавить знак 半 (половина), то получится 半島 (ханто:) - полуостров. Здесь самое главное не перепутать 半 (половину) с «овцой» 羊 (Ё:_хицудзи), с «коровой» 牛 (ГЮ:_уси) или с состоянием ровной горизонтальности 平 (ХЭЙ_хира) - плоскость[298]. Все эти четыре схожих иероглифа (牛, 羊, 平, 半) желательно запомнить вместе, предварительно сделав акценты на их принципиальных различиях. Так, у крупных парнокопытных (牛) черты «лица» покрупнее, а также хорошо видно, что у «коровы» в знак повышенной бодливости сломан один «рог», а у овцы морда маленькая и черты (органы чувств) на ней расположены более скучено (羊). Горизонтального состояния обычно добиваются у весов, что нашло своё отражение в знаке 平, а вот у «половинки» 半 всё пополам и поровну. Кстати, «пополам» по-японски будет 半々に (ханбан ни)[299] - совсем как по-русски: «половина на половину».
[平 - Половина ХАН_накаба 5 (十 (24) десять)]
半ばから (накаба кара) - с полпути.
半ばで (накаба дэ) - на полпути, на середине.
二月半ばに (нигацу накаба ни) - в половине февраля.
Соединив иероглифы «Большой» и «Остров», получим «большой остров» (大島). Вот только прочесть это вслух нам будет несколько непривычно. Всё дело в том, что «большой остров» образуется кунами обоих кандзи, а «чистый» кун кандзи «Большой» состоит всего из двух «о» (大きい, оокий). Таким образом, большой остров - «оодзима».
Ещё один интересный пример использования «птицы» в качестве компонента другого иероглифа: если соединить вместе ロ (рот) и 鳥 (птицу), получим кандзи 鳴 (кричать), «кричать» в том смысле, в котором кричат (лают, чирикают, ухают, воют, поют и плачут) всевозможные представители животного мира.
[鳴 - Кричать МЭЙ_наку 14 (鳥 (196) птица)]
烏が鳴く (карасу га наку) - ворона каркает.[300]
蛙が鳴く (кавадзу га наку / каэру га наку) - лягушка квакает.
虫が鳴く (муси га наку) - насекомое стрекочет.
牛が鳴く (уси га наку) - корова (бык) мычит.
羊が鳴く (хицудзи га наку) - овца (баран) блеет.
山羊が鳴く (яги га наку) - коза (козёл) блеет.[301]
После знакомства с этими примерами может сложиться впечатление, будто язык японских животных значительно проще языка представителей «русской» фауны. Воздержимся от преждевременного ликования, возможно, вызванного возникшим у кого-то чувством превосходства. Нам ведь уже не раз приходилось охлаждать свой пыл при встрече с тем или иным подвохом таившимся за внешней простотой японского языка, и здесь ситуация не легче. Допустим, в каком-нибудь тексте глагол 鳴く (наку) окажется записанным не иероглифом, а только знаками каны (なく). Как тогда, например, перевести на русский сочетание なく鳥 (наку тори)? Мы уже знаем, что глагол «наку» можно записать как 鳴く (наку) - кричать, щебетать, реветь, а можно как 泣く (наку) - плакать[302]. И кто же теперь, спрашивается, перед нами: птица ли, плачущая слезами, или поющая (чирикающая, свистящая, каркающая, ухающая) птица? Вообще-то, если рассуждать логически, второй вариант более правильный, ведь с точки зрения японца животные плакать могут. Но, с другой стороны, «плачущее животное» может быть сильной и яркой аллегорией, которая очень даже сгодится, например, либо для сказки (почему бы сказочному животному для усиления эффекта повествования и не заплакать?), либо в повседневной жизни, чтобы подчеркнуть то или иное свойство человека, например, плаксивость: 泣虫 (накиамуси) - плакса.
