До чего тонок японский язык: стоит только записать слово не иероглифом, а каной (なく鳥), и читатель сразу же становится соучастником автора литературного произведения, его сотворцом - теперь только от него зависит в каких иероглифах он захочет мысленно «увидеть» это слово (鳴く 鳥 или 泣く 鳥), а от этого уже будет зависеть, плачет ли пострадавшая от когтей коршуна или стрелы охотника бедная птичка или попросту по-птичьи щебечет. Автор всего лишь избежал конкретики, хотя и не допустил неточности, но как-то вдруг всё вышло за рамки авторской художественной воли. Вот вам и волшебная сила искусства, вот вам и якобы «примитивный» японский язык.
Здесь следует отметить, что кун «наку» (кричать по-звериному) - не единственный кун и не единственное значение иероглифа 鳴: 鳴く (наку) - чирикать, щебетать, реветь и так далее, 鳴る (нару) - звучать, раздаваться; 鳴らす (нарасу) - заставлять звучать. А в случае, когда японцам требуется соблюсти максимальную точность при передаче информации, им на помощь приходят ономатопоэтизмы (слова, созданные по принципу подражания естественным звукам):
があがあ鳴く (гаагаа наку) - квакать, крякать, гоготать. ぎりぎり歯を鳴らす (гиригири ха о нарасу) - скрежетать зубами.
かんかん鳴る / がんがん鳴る (канкан нару / ганган нару) - звенеть, лязгать.
ちりんちりん鳴る (тиринтирин нару) - звенеть, побрякивать.
В ономатопоэтическом плане интересно и полезно знать, как именно «говорят» некоторые животные в Японии:
烏はかあかあと鳴く (карасу ва
鳥はちゅんちゅんと鳴く (тори ва
牛はもおと鳴く (уси ва
蛙はけろけろと鳴く (каэру ва
羊はめえと鳴く (хицудзи ва
Всё это шумное квакающе-мычащее разнообразие вызывает некоторые вопросы. Прежде всего мы прекрасно помним, что в пословице 并の中の蛙、大海を知らず[303] лягушка звучит как «кавадзу», а здесь мы лягушку называем то «кавадзу», то «каэру». Дело в том, что в старой Японии лягушка, действительно, называлась «кавадзу». Такое название лягушки сегодня можно встретить разве что в памятниках литературы (например, в хайку эпохи Мацуо Басё) или в старинных пословицах. Современная же лягушка - это обычно «каэру».
[蛙 - Лягушка А_каэру, кавадзу 12 (虫 (142) насекомое)]
Похоже, что именно от вышеупомянутой пословицы происходит образное название очень ограниченного человека: 并蛙 (сэйа) - лягушка в колодце. Что же касается «каэру», то в роли
Второй вопрос - это уже насчёт вставочки «то» в выражении «каа-каа то наку». «То» в данном случае выступает в качестве аналога прямой и косвенной речи в русском языке, только прямая речь в японском языке выделяется кавычками несколько необычной для нас формы:
私は烏も鳥だと云いました (ватаси ва карасу мо[304] тори да[305] то иимасита[306]) - Я сказал, что ворона - тоже птица.
私は「烏も鳥です」と云いました (ватаси ва «карасу мо тори дэс» то иимасита) - Я сказал: «Ворона - тоже птица»
Каждому из нас хотя бы на картинках доводилось видеть знаменитые японские священные ворота, своей П-образной формой напоминающие насесты. Это так называемые 鳥居 (тории), которые обычно стоят при входе в синтоистские храмы. В слове 鳥居 первый кандзи нам уже известен - это «Птица», а вот с помощью кандзи 居 (КЁ_иру) обычно записывается глагол 居る (иру)[307] - быть, существовать.
- 山田さん、この林に鳥が居ませんか (ямада сан, коно хаяси ни тори га имасэн ка) - Господин Ямада, в этом лесу птицы не водятся?
- はい、居ません / いいえ、居ます (хай, имасэн / ииэ, имас) - Да, не водятся / Нет, водятся.
Характерной особенностью глагола «иру» является то, что место существования, по отношению к которому употреблен этот глагол, всегда сопровождается частицей に (ни):
山本さんはここに居ますか (ямамото сан ва коко[308] ни имас ка) - Господин Ямамото здесь?[309]
[居 - Быть, иметься КЁ_иру 8 (尸 (44) труп)]
Естественным образом напрашивается вопрос: 鳥居 если (тории) - это не насест, а священные ворота, то как тогда по-японски будет звучать и записываться насест в прямом смысле этого слова? А так и будет: 止まり木 (томариги) -
