— Нет, — опомнился вдруг гном. — Мы глубоко несчастны, потому что мы — трудяги, а питаемся рыбой из подземных рек и озёр, водорослями какими-то, мидиями там всякими, грибами, мхами… живём впроголодь, а вы… — он махнул на распорядителя рукой, выпил ещё коньяка и закусил хрустящим огурчиком. — У нас мясо бывает только по праздникам, — с обидой проговорил он и добавил: — А знаешь, когда у нас праздник?
— Когда, дарагой? — подыграл ему Рафик, стараясь, чтобы гостю было комфортно. — Только не волнуйтесь, кушайте на здоровье.
— А праздник у нас, — на этот раз гном не сбился с мысли. — Когда мясо есть, понимаешь? Мышь летучую поймаем и на всю семью жарим! А если архар какой-нибудь в штольню провалится, у нас вообще гуляния народные. А у вас всё есть! И работать не надо. А вы ни хрена это не цените…
И с этими словами он упал лицом прямо в салат, который пододвинул ему Рафик для закуски.
Его товарищи продолжали петь что-то вроде: «Я ломал скалу, как пескаря в руке…», и не заметили потери своего друга.
— Они были огромные, ты просто не представляешь, сестра! — сказал Оралиус, когда они с Кьярой углубились в тоннели, испещрившие обрыв. — Страшные, как моя жизнь! Такие косматые… со всех сторон, кстати. Огромные…
— Это ты уже говорил, — ответила ему Кьяра, оглядываясь, проверяя, не отстал ли инкуб. — Ты же демон, чего тебе бояться-то? Почему Селину-то бросил?
— Да я же говорю тебе, — пытался оправдаться Оралиус, но понимал, что его история хромает на обе ноги. — Они были такие… такие… Неописуемые! Вот.
— Ну хотя бы больше меня-то? — спросила Кьяра, чувствуя фальшь в речах собрата. — Ладно, где ты хоть спутницу оставил?
— Где? — переспросил он, озираясь по сторонам. — Где-то здесь… Я же не понимаю, тут всё похожее. Мы столько летели, теперь идём, а вокруг ничего не меняется. Кругом камень.
— Это называется — подземные пещеры и тоннели, — проговорила девушка.
Пользуясь случаем она обернулась крыльями и зажгла их огнём, который мог разогнать тьму вокруг. Ей очень нравились эти новые свойства.
— Ну мы хотя бы в тот же тоннель влетели, из которого ты вылетел? — спросила она после непродолжительной паузы.
Но, кажется, за это время Оралиус уже придумал что-то в своей голове.
— Если бы не их немыслимая сила, я бы обязательно её спас, — и заплакал.
— А разве есть женщины, которым нравятся нытики? — внезапно поинтересовалась Кьяра.
— Ты даже не представляешь, сколько, — ответил он, но всхлипывающие нотки из голоса убрал.
Вдалеке послышались голоса и звук тяжёлых шагов нескольких пар ног.
— Это они, — испуганно заявил инкуб и принялся грызть ноготь. — Они идут за нами! Нам конец!
— Тс-с, — девушка приложила палец к губам и прислушалась. — Они действительно идут сюда. Давай спрячемся, может, что-нибудь придумаю.
Они спрятались за угол, в узкое и тёмное ответвление. И почти сразу поняли, что эхо исказило звуки и «ужасные монстры» со слов Оралиуса оказались гораздо ближе, чем это казалось.
И когда гномы появились в зоне видимости Кьяры, она едва смогла сдержать хохот.
— И это твои нереально страшные чудовища? — прошептала она инкубу со смехом. — Да они мне даже до груди не достанут. Волосатые, ну да, есть чутка. Эх, ты. Пойду к ним узнаю, где наша подруга.
И она без опаски вышла к гномам.
Те её о чём-то спросили.
— Что? — переспросила она, потому что ни слова не поняла.
Они снова о чём-то поинтересовались, причём, на этот раз гораздо более агрессивно.
Решив избежать неприятностей, Кьяра включила обаяние суккуба.
И ничего из этого не вышло. Ни один из гномов не заинтересовался ею, как объектом сексуального желания.
«Неужели они все влюблены? — с недоумением подумала девушка. — Этого же не может…»
Додумать она не успела, потому что один из гномов вытащил какой-то серебристый порошок и бросил щепотку в её сторону. В тот же момент она упала на пол.
— Нет-нет-нет, — заметался Оралиус, шепча себе под нос. — Я же ей говорил, что они — ужасные монстры, а она… Бежать! Лететь! — и тут он зарычал сам на себя. — Нет, сестру не брошу.
И он вышел наперерез гномам.
— А ну отпустите мою сестру! — громко заявил он и тут же упал на пол пещеры, потому что на этот раз гному даже не пришлось лезть за серебряным порошком в котомку.
Пожарский шёл по выработкам довольно долго. Он сам полагал, что заблудился примерно в середине пути, и теперь блуждал по штрекам, тщательно обходя штольни. Вообще вся гора оказалась прорезана ходами, словно сыр.
Ориентироваться в этом пространстве было очень и очень трудно. Когда казалось, что он набрёл на нужный тоннель, тот вдруг поворачивал чуть ли не в обратную сторону, а затем ещё раз дико изгибался, и направление терялось напрочь.
Спустя несколько часов блуждания он понял, что жутко проголодался. Ещё бы, в последний раз они ели у того словоохотливого распорядителя, который выдавал себя за кавказца. А с тех пор, казалось, прошёл уже не один день. На деле, конечно, куда меньше.
