– Хорошо, – согласилась Мишлин. – А я буду очень красивой дамой, очень богатой, у меня будет автомобиль, и я буду вся в мехах.
– Ладно, – поддержала её Изабель. – А я буду другой дамой, ещё богаче и ещё красивей, у меня будет машина с красными сиденьями, как у дяди Жан-Жака, и туфли на высоких каблуках.
– Так, – сказала Жизель, – а Ком будет мужем Мишлин.
– Я не хочу, – ответил Ком.
– Это почему же ты не хочешь? – спросила Мишлин.
– Потому что он считает, что ты слишком толстая, вот почему, – объяснила Изабель. – Он предпочитает быть моим мужем, а не твоим.
– Неправда! – возмутилась Мишлин и как даст Кому оплеуху, и Мамер тут же заплакал.
Чтобы заставить Мамера замолчать, Ком сказал, что он будет мужем кого угодно.
– Отлично, – подытожила Жизель, – значит, начинаем играть. Ты, Николя, будешь первым покупателем, но таким бедным, что тебе не на что купить еду. А я буду очень щедрой и дам тебе что-нибудь просто так.
– Я не играю, – вдруг заявила Мишлин. – После того что мне сказала Изабель, я вообще никогда ни с кем больше не буду разговаривать.
– Ах-ах! Мадемуазель Ломака! – передразнила её Изабель. – Думаешь, я не знаю, что ты сказала обо мне Жизель, когда меня рядом не было?
– Ты! Врунья! – возмутилась Мишлин. – И это после всего того, что ты мне наговорила про Жизель!
– Что ты говорила про меня Мишлин, Изабель? – спросила Жизель.
– Ничего, ничего я про тебя не говорила Мишлин, вот что я говорила, – ответила Изабель.
– Ну ты и нахалка! – закричала Мишлин. – Что ты мне говорила, когда мы стояли перед витриной магазина, где продаётся чёрный купальник с маленькими розовыми цветочками, который очень бы мне пошёл, забыла?
– Врёшь! – ещё громче закричала Изабель. – А Жизель мне всё рассказала, что ты ей про меня говорила на пляже.
– Эй, девчонки, – вмешался Фабрис, – мы будем играть или нет?
Тут Мишлин сказала Фабрису, чтобы он не лез не в своё дело, и поцарапала его.
– Оставь в покое моего брата! – потребовала Жизель и дёрнула Мишлин за косы, а Мишлин закричала и дала Жизель оплеуху, что очень развеселило Фабриса, но тут расплакался Мамер, девчонки тоже ужасно шумели, и все мамы и папы спустилась в гостиную и стали спрашивать, что здесь происходит.
– Это всё мальчишки, они не дают нам спокойно играть в магазин, – сказала Изабель.
И нас всех оставили без десерта.
А ведь Фруктюйе оказался прав: в тот вечер как раз было шоколадное мороженое!
Лично я очень рад, что вернулся домой. Но моих каникулярных друзей здесь нет, а здешние ещё на каникулах, и я остался совсем один, а это нечестно, и я заплакал.
– Ну нет! – воскликнул папа. – Мне завтра выходить на работу, а сегодня я хочу немного отдохнуть. Прекрати этот шум!
– В конце концов, – вмешалась мама, – неужели нельзя проявить каплю терпения, когда разговариваешь с ребёнком? Тебе известно, в каком состоянии бывают дети, возвращаясь с каникул.
И мама поцеловала меня, потом вытерла лицо себе, потом заставила меня высморкаться и сказала, чтобы я шёл играть. А я сказал маме, что совсем не против, вот только не знаю, что мне делать.
– Почему бы тебе не прорастить фасоль? – предложила мне мама.
И она мне объяснила, что это очень здорово, что надо взять одну фасолину, положить её на кусок мокрой ваты. Потом у фасолины появляется стебель, потом листья, а потом вырастает замечательное фасолевое растение, и ужасно интересно за всем этим наблюдать, папа мне всё покажет. И мама ушла убирать мою комнату.
Папа, который лежал в гостиной на диване, тяжело вздохнул и сказал, чтобы я сходил за ватой. Я пошёл в ванную, нечаянно кое-что там опрокинул, но не так уж много всего, потому что пудру, которая упала на пол, совсем нетрудно смыть водой. Потом я вернулся в гостиную и сказал папе:
– Вот оно.
– Надо говорить «вот она», ведь вата – она, Николя, – объяснил мне папа, который знает кучу разных вещей, потому что в моём возрасте он был первым учеником в своём классе и служил потрясающим примером своим товарищам. – Хорошо, теперь иди на кухню за фасолью.
Но на кухне я не нашёл фасоли. И печенья тоже не нашёл, потому что перед нашим отъездом мама всё выбросила, кроме куска камамбера, который она забыла в шкафу, и из-за этого, когда мы приехали обратно домой, пришлось открыть на кухне окно.
Когда я вернулся в гостиную и сообщил папе, что не нашёл фасоли, он мне сказал:
