– Ну что ж, тем хуже, – и снова принялся за свою газету, но тут я заплакал и закричал:
– А я хочу проращивать фасоль! Я хочу проращивать фасоль! Хочу проращивать фасоль!
– Николя, – строго сказал папа, – я тебя сейчас отшлёпаю.
Ничего себе, как вам это нравится! Сначала они требуют, чтобы я прорастил фасоль, а когда обнаруживается, что фасоли нет, меня же хотят наказать! Тут уж я расплакался по-настоящему, прибежала мама, и, когда я ей всё объяснил, она мне сказала:
– Пойди в магазин на углу и попроси, чтобы тебе дали одну фасолину.
– Вот-вот, – поддержал её папа, – только иди потихоньку, не торопись.
Я отправился к мсье Компани, он хозяин магазина на углу, и он очень хороший, потому что, когда я туда прихожу, он иногда даёт мне печенье. Но на этот раз он ничего мне не дал, потому что магазин был закрыт и висела табличка, на которой было написано, что закрыто на каникулы.
Я бегом вернулся домой и увидел, что папа по-прежнему лежит на диване, но уже не читает газету, а прикрыл ею лицо.
– У мсье Компани закрыто! – крикнул я. – Фасоли нет!
Папа рывком поднялся и сел.
– А? Что? Что случилось? – спросил он, и мне пришлось всё объяснять ему заново.
Папа провёл рукой по лицу, повздыхал, а потом сказал, что ничего не может поделать.
– А как же я буду проращивать вату? – спросил я.
– Не вату, а на вате, – поправил меня папа.
– Ну да, на вате, но что же мне на ней проращивать?
– Николя, – закричал папа, – довольно! Отправляйся играть к себе в комнату!
Я заплакал и пошёл к себе в комнату, но там была мама, которая занималась уборкой.
– Нет, Николя, не заходи сюда, – попросила она. – Поиграй в гостиной. Почему ты не проращиваешь фасоль, как я тебе посоветовала?
В гостиной, прежде чем папа успел раскричаться, я ему объяснил, что мама велела мне спуститься и если она услышит, что я опять плачу, то очень рассердится.
– Ладно, – сказал папа, – постарайся вести себя хорошо.
– Так где же мне взять фасоль, чтобы его прорастить? – спросил я.
– «Его прорастить» – это неправильно, надо говорить… – начал папа, но потом посмотрел на меня, почесал в затылке и сказал: – Пойди-ка на кухню и поищи там чечевицу. Это нам его заменит. То есть её, фасоль.
Уж чечевица-то на кухне была, и я ужасно обрадовался.
Потом папа показал мне, как намочить вату и как положить на неё чечевицу.
– Теперь, – продолжил папа, – клади всё на блюдце, поставь на подоконник, и со временем там появятся стебли и листики.
И он снова улёгся на диван.
Я всё сделал, как сказал папа, и стал ждать. Но так и не увидел, чтобы из чечевицы показались стебли. Я сидел и думал, почему же у меня ничего не получается, и в конце концов решил спросить у папы.
– Что ещё?! – закричал папа.
– Из чечевицы никак не появляются стебли, – сообщил я.
– Ты всё-таки хочешь, чтобы я тебя отшлёпал?! – вскипел папа, а я ответил, что вообще уйду из дома, что я очень несчастный, что меня больше никогда здесь не увидят и ещё очень обо мне пожалеют и что эта история с чечевицей – просто издевательство, и тут прибежала мама.
– Ты что, не можешь проявить хоть немного терпения? – спросила она у папы. – Мне надо убраться в доме, у меня нет времени им заниматься, и, мне кажется…
– А мне кажется, – перебил её папа, – что человек имеет право на каплю покоя в собственном доме!
– Моя бедная мама была совершенно права, – заметила мама.
– Не вмешивай в это свою мать, и никакая она не бедная! – закричал папа.
– Вот-вот, – сказала мама, – теперь ты начинаешь оскорблять мою мать!
– Я оскорбил твою мать?! – опять закричал папа.
Тут мама заплакала, папа расхаживал по гостиной и всё кричал, а я сказал, что, если никто не захочет сейчас же прорастить мою чечевицу, я покончу с собой. И тогда мама меня отшлёпала.
Родители, скажу я вам, когда они возвращаются с каникул, бывают просто невыносимы!
Что меня действительно удивляет, так это то, что до сих пор у нас дома и речи нет о каникулах! В прошлые годы папа всегда говорил, что он хочет поехать куда-то, мама говорила, что хочет поехать в другое место, и из-за этого начинались всякие проблемы. Папа и мама говорили, что раз так, то они предпочитают остаться дома, я начинал плакать, а потом мы ехали туда, куда хотела мама. Но в этом году – ничего, тишина.
