Мы очень долго шли и наконец вышли из леса и снова пересекли поле. Но коров там больше не было – наверное, из-за того, что пошёл дождь. Мы бегом добежали до дороги и спрятались в гараже, съели там свои бутерброды, попели, и всем было здорово весело. А когда дождик прекратился, было уже поздно, и мы вернулись в лагерь. Но мсье Рато нам сказал, что не считает себя побеждённым и что завтра или послезавтра мы опять отправимся на мыс Бурраск.
На автобусе…
Что мне не нравится в лагере, это что каждый день после обеда у нас наступает тихий час. Тихий час для всех обязателен, даже если найти предлог, чтобы его у тебя не было. И это нечестно, да, вот так, потому что после того, как утром мы встали, сделали гимнастику, умылись, застелили свои кровати, позавтракали, сходили на пляж, искупались и поиграли на песке, с чего это, в самом деле, нам так уж устать, чтобы вдруг ложиться спать.
Единственное, что хорошо в тихом часе, это что наш командир отряда приходит к нам в домик, чтобы за нами присматривать, и рассказывает всякие истории, чтобы мы лежали спокойно. Это как раз здорово.
– Так! – сказал наш командир. – Все по кроватям, и чтобы я больше вас не слышал.
Мы все послушались, кроме Бертена, который залез под кровать.
– Бертен! – закричал командир отряда. – Как всегда, дурака валяет один и тот же! Меня это не удивляет, из всей оравы ты самый несносный!
– А что такого, командир? – ответил Бертен. – Я свои тапочки ищу.
Бертен – мой друг, и это правда, что он несносный, и нам с ним здорово весело.
Когда Бертен улёгся, как все остальные, командир велел нам спать и не шуметь, чтобы не мешать всем остальным из других домиков.
– А историю, командир? Историю! – закричали мы.
Командир тяжело вздохнул и сказал, что хорошо, ладно, но чтобы было тихо.
– Жил-был, – начал командир, – в одной очень далёкой стране один очень добрый халиф. И был у него очень злой визирь… – Тут командир остановился и спросил: – Кто мне скажет, кто такой визирь?
Бертен поднял руку.
– Ну, Бертен?
– Командир, можно выйти? – попросил Бертен.
Командир посмотрел на него, прищурившись, набрал в лёгкие побольше воздуха, а потом сказал:
– Хорошо, иди, но тут же назад.
И Бертен вышел.
Командир продолжал расхаживать по проходу между кроватями и рассказывать нам истории про ковбоев, индейцев и лётчиков. Он рассказывал, все лежали тихо, у меня уже закрывались глаза, и я представлял, как в ковбойском костюме скачу на лошади, а на поясе у меня потрясающие серебряные револьверы, и я командую кучей других ковбоев, потому что сам я шериф, и сейчас на нас нападут индейцы, но тут кто-то крикнул:
– Ребята, смотрите! Я нашёл яйцо!
Я подскочил на кровати и увидел, что это Бертен: он вошёл в домик, держа в руке яйцо.
Мы вскочили, чтобы посмотреть.
– Ложитесь! Ложитесь все! – закричал командир, и вид у него был очень недовольный.
– Как, по-вашему, командир, это чьё яйцо? – спросил Бертен.
Но командир ему сказал, что это не его дело и чтобы он положил яйцо туда, откуда взял, и немедленно отправлялся в кровать. И Бертен ушёл вместе с яйцом.
Поскольку все уже проснулись, командир снова стал рассказывать свою историю. Это было неплохо, особенно про то, как тот замечательный халиф переодевался в разные костюмы, чтобы узнать, что о нём думают люди, а отвратительный великий визирь воспользовался этим, чтобы занять его место. Потом командир остановился и спросил:
– Но куда же подевался этот сорванец Бертен?
– Если хотите, командир, я могу за ним сходить, – предложил Крепен.
– Хорошо, – согласился командир, – но не задерживайся.
Крепен вышел, но тут же бегом вернулся.
– Командир! Командир! – кричал Крепен. – Бертен залез на дерево, а слезть не может.
Командир выбежал из домика, и мы все побежали за ним, только пришлось разбудить Галбера, который спал и ничего не слышал.
Бертен с недовольным видом сидел на ветке на самом верху дерева.
– Вот он! Вот он! – закричали мы все вместе, показывая на него пальцами.
– Тихо! – крикнул наш командир отряда. – Бертен, что ты там делаешь?
– Да вот, – объяснил Бертен, – ну, я полез положить яйцо туда, где взял, как вы мне велели, а я его здесь взял, в гнезде. Но когда я лез, одна ветка сломалась, и теперь я не могу слезть обратно.
И Бертен заплакал. Голос у Бертена потрясающий: когда он плачет, его слышно издалека.
Тут из соседнего с деревом домика вышел другой командир, и было видно, что он очень злится.
