Потом, желая оказаться лицом к лицу с Кристиной, перевернул ее. Ее грудки бурно вздымались, устремляя затвердевшие розовые сосочки к потолку, ротик был приоткрыт, а ножки услужливо широко раздвинулись передо мной. Более того, когда я навис над ней, сама ухватилась за мокрый от наших выделений член и, задыхаясь, направила в себя со словами:
— Скорее, папка, скорее!
Я все же, ощутив, что член снова любовно стиснут стенками влажного влагалища, прошептал на розовое ушко:
— Ты как, Кристиночка?
— Немного больно, но это лучшее, что у меня было в жизни! Папка, я тебя обожаю!
Естественно после этих слов я с удвоенной силой стал долбить податливую дырочку. Иногда, согнувшись в три погибели, принимался ласкать языком и посасывать нежные соски, а иногда выходил и приникал к промежности, забавляясь ртом с шелковистыми мокрыми лепестками. В эти мгновения Кристина мела волосами подушку и, поставив ступни на мои плечи, приподнимала попку для того, чтобы моему языку было удобнее распоряжаться ее раковиной. Маленькое тугое колечко девичьего ануса выглядело довольно-таки гостеприимным, как выгл\дит, по обычаю, любое подобное отерстие дочери перед любящим отцом. Я, конечно, им воспользовался. Но очень скоро дочка потянула меня за короткую стрижку, нетерпеливо словила член цепкими пальчиками и поспешно вновь направила его в себя.
Я улегся на спину и, выставив член вертикально, прищурился:
— Папа устал. Теперь ты давай поработай.
— Слабак!
Вместо обычной между нами звонкой дружеской насмешки ее реплика на выдохе получилась чувственной и страстной. Ненасытная!
Кристина вдруг замерла, распахнутыми глазами глядя на мой член, вздыбленный в небеса:
— Пап, а можно я его ротиком приласкаю?
— Если не брезгуешь…
— Нет. Просто я же не знаю, нравится тебе — чтобы попеременно то в ротик, то потом снова сюда, — ее почти детская ладошка накрыла голенький лобок. — И туда, сам знаешь…
— Конечно, нравится!
И моя дочка порывисто наклонилась, чтобы, замурчав, словно кошка, заглотить член чуть ли не до половины. Немного пососав, она так же стремительно вскочила со словами: «Папка, прости, но моя девочка ужасно соскучилась!» и резко насадилась, сразу начав совершать фрикции вверх — вниз и вперед — назад. С ее губ сорвался вскрик:
— Какой же он горячий!
И продолжилось наше безумное, непристойное, но такое восхитительное совокупление. При этом Кристина иногда соскакивала и несколько раз экспрессивно проходилась по стволу тугим колечком губ. А ближе к концу, я впился железными пальцами в девичью попку и принялся поддавать бедрами вверх так часто, как мог. И вскоре дочка забилась в экстазе, часто-часто вскрикивая серебристым тоненьким голоском. «Папа, еби меня!» И это было лучшей музыкой для моих ушей.
Едва сладострастные судороги девичьего тела сошли на нет, я тут же опрокинул его на спину. В молодости я «стрелял» довольно далеко, но уже с десяток лет — не дальше пупка. Но не в этот раз! Я был так накален, что брызги мой спермы хлестнули аж между аккуратными грудками, залив потом и плоский животик, и лобок…
— Папка, ты — лучший, — изнеможенно пролепетала Кристина, размазывая мою сперму по шелковистой коже тонкими пальчиками…
И у меня наступило самое счастливое время в моей жизни. Надеюсь, у дочки — тоже. Мы купались: днем — не развратничая (невдалеке плавали туристские яхты, часто пролетали гидроциклы), а вот ночью — только голышом. Спали в одной постели, полностью без одежды, и меня часто будили девичьи губы, завладевшие моей утренней эрекцией. Мы «опробовали» всё в домике: и обе постели, и диван, и ковер перед электрокамином, и столешницу на кухне, и, конечно, душевую… Гуляли в городе и, плюнув на условности, обнимались и целовались, плюя на мнения правильных старух, когда нам этого хотелось. Однажды в одном из ресторанов — в «купе», закрытом с трех сторон, — Кристина долго — долго гоняла кожицу по моей эрекции, а потом с восторгом приняла мое предложение завершить ротиком, проглотив сперму.
— Папка! — вскричала она, когда распрямилась, вытирая белесую капельку с уголка рта. — Почему ты раньше не сказал, что это так здорово? Вку-усно!..
С тех пор я кончал попеременно во влагалище (мы купили ей в аптеке противозачаточное), в ротик, и в попку.
Могу с гордостью сказать, что член у меня стоял, как сразу после пубертатного периода! Я готов был иметь дочь в любое время и в любом месте. Например, во взятой напрокат машине. Или на ней. Как-то заехали на виноградники — купить вина от производителя. И на середине пути домой Кристина вдруг задумчиво протянула: «Па-а-ап?». Мы и раньше понимали друг друга с полуслова, а тем более сейчас. Я сразу свернул в небольшой отвилок и через минуту поимел дочь прямо на капоте. Сквозь довольно редкие заросли были видны проезжающие автомобили и туристические автобусы, но нас это абсолютно не волновало. Итальянцы оказались вполне понимающими людьми.