На зоне убивать пауков и разорять их паутину запрещалось. Пауки — хорошая примета, и их никто не трогал. Но объяснять сейчас это десятилетнему пацану как-то стремно.
— Ну и чего ты испугался? Он сидит, мух ловит. Ты ему до зад… До лампочки.
— А если он на голову прыгнет?
— На хре… Зачем ему прыгать? Говорю, не бойся. Ты чего, ба… девочка? Вот смотри…
Виктор Сергеевич снял кеды, залез на кровать и протянул палец к паутине. Паук дернулся и переместился ближе к пальцу. Воспитатель тут же одернул руку. «А вдруг и правда цапнет? Вон, здоровый какой. Что у этой твари на уме?» Но потом все же вновь приблизил палец к паутине. Он ведь все-таки авторитет. Не к лицу перед насекомым пасовать.
— Видишь, не кусает. Это ж не медведь. Он только комаров ловит.
В этот момент паук молнией сиганул к пальцу. Виктор Сергеевич, однако, устоял на ногах, хотя и занервничал не на шутку. Но паук пробежал мимо и скрылся в темном углу — видимо, почувствовал опасность.
— Все, он убежал. Больше не придет.
— Спасибо, Виктор Сергеевич.
Прежде чем обуться, воспитатель заглянул в кеды. Хитрые эти детишки со своими подходцами… Кнопок в кедах не было.
Утром их разбудила своей трескотней Леночка Бичкина. В половине восьмого, за полчаса до официального подъема.
— Доброе утро! Скоро подъем, вам надо умыться и сделать зарядку. И не забудьте вынести из палат горшки! Погода сегодня замечательная! Я уже сбегала на озеро и искупалась!
«Чтоб ты там и осталась, — подумал Виктор Сергеевич, мрачно выглядывая из-под одеяла. — Еще и парашу выносить… Сейчас, побежал».
Он заснул только около пяти утра и по этой причине не выспался. А невыспавшийся человек — злой человек.
Евгений Дмитриевич зашевелился под одеялом. Он храпел всю ночь, что говорило о его душевном спокойствии. «Надо ему напомнить, что вообще-то мы „в бегах“. А то расслабился вожатый. Самоуспокоился».
Леночка, запев песенку в стиле рэп, упорхнула к себе. Виктор Сергеевич пошевелил руками, убедился, что не пришит. Проверил кеды. Порядок. Облачился в шорты, сел на раскладушку.
— Ты как хочешь, а я парашу выносить не буду.
Евгений Дмитриевич открыл глаза, потянулся, зевнул.
— Нормальные люди сначала здороваются и желают друг другу доброго утра. И только потом заводят разговоры о параше.
— А кофию тебе в койку не принести?
— Не отказался бы… И что ты предлагаешь делать с парашей? Оставить в кладовке? Будет вонять. Есть такое слово — надо.
— Есть такое слово — впадлу. Пусть сами выносят. Я им не черт.
— Детям запрещено. Санитария.
— А кнопки в кеды им, шнырям, не запрещено пихать?
Впрочем, через секунду-другую Виктор Сергеевич немного смягчил тон. Вспомнил вчерашний день. А если быть точнее — Татьяну Павловну. И как-то сразу полегчало. Взял из тумбочки бритву, зубную пасту, щетку и побежал к умывальнику, стоящему в нескольких метрах от туалета. Вода в умывальник подавалась из плоской бочки, лежащей на крыше. Заполнять бак водой тоже входило в обязанности педагогов. Получаешь у завхоза ведра и вперед — на колонку, торчащую из земли возле плаца. Ладно, воспитатели-мужики, они не переломятся. А как быть женщинам? Тащить тяжелые ведра от колонки к умывальникам, забираться по лестнице, выливать воду в бак…
Сумрак вновь подумал о Татьяне Павловне. И не смог представить ее с ведрами…
Умывался он долго. Тщательно побрился, придирчиво осмотрел себя в зеркальце, висящее в умывальной. Он и на зоне-то всегда соблюдал гигиену и следил за собой, чтобы за двадцать лет не превратиться в презираемого правильными зэками неряху-черта. А уж теперь и подавно…
Выйдя из умывальни, Сумрак сделал несколько приседаний и махов руками, вернее, рукой. Несмотря на не прошедшую еще боль в груди, пробежался вокруг яхты. Физическую форму тоже необходимо поддерживать.
Кольцов по-прежнему лежал под одеялом, наслаждаясь последними минутами отдыха перед тяжелым рабочим днем. Поднялся он без пяти восемь, быстро сбегал в умывальную, напялил фланку.
Согласно распорядку отправились будить воспитанников. Каждый в свою палату.
«Ку-ка-ре-ку!» — донеслось из девчоночьей половины. Леночка изображала петушка. Полная идиотка. Она б еще будильник китайский изобразила.
Виктор Сергеевич решительно дернул дверь палаты. Нечего тут церемонится, прикидываясь петухом!
— Подъ…
Сказать «…ем» он не успел. Висящее над головой ведро, привязанное к ручке веревочкой, от рывка перевернулось, и содержимое вылилось на темечко уважаемого воспитателя.
Упс!..
Содержимое, к слову, состояло не только из воды. Здесь присутствовали и камешки, и песочек, и травушка, и даже живая лягушка. И все это добро, кроме лягушки, оказалось на голове и плечах Виктора Сергеевича Сумарокова, чей статус никак не вязался с перечисленными предметами. Лягушка благоразумно ускакала.
