— Я в отпуске, Савва, — поморщился Аристарх. — Я недоиспользовал двадцать дней, и я намерен их доиспользовать. Так что, разбирайся сам. Или не разбирайся. Но тоже сам.
— Нарвался на неприятности, шеф?
— Можно сказать и так. Меня убили.
— Гм, действительно… Бластером?
— Когтем.
— Ага… Смерть, надеюсь, была мгновенной?
— Почти, — сказал Аристарх. — Рука у него твёрдая. «Лама савахфани»[2] кричать не пришлось.
— И куда Ты теперь?
— Как обычно, — Аристарх кивнул на созвездия. — В тупиках воображения изволь развлекаться сам, а мне хватит.
— Ну, не угодил, Аристарх, ну, прости! Каюсь!.. — Аристарх усмехнулся прощающе, и Савва повеселел. — А это у Тебя что? — спросил он, тыча пальцем в созвездие Стрельца (на нём или на Тельце должен был сойтись пасьянс).
— Кремль, шестнадцатый век, — ответил Аристарх. Закрыл наконец созвездие Девы и убрал его в «тень». — А это — Критский Лабиринт, — предупредил он очередной вопрос Саввы и ткнул колодой в Тельца. — Пятнадцатый век до нашей эры.
— До ихней эры, — поправил Савва.
— Нашей, — не согласился Аристарх.
Савва пристально посмотрел на него.
— Неужели так плохо, шеф? — сочувственно осведомился он. — По-моему, Ты мог отлично развеяться. У Тебя же там была… ну, помнишь, мы говорили?.. Я, конечно, пошляк, извини, Аристарх, но…
— Да, ты пошляк, Савва, — согласился шеф-демиург, делая вид, что задумался над пасьянсом. А он и вправду мог сойтись хоть так, хоть эдак и, кажется, придётся выбирать… Опять выбирать. Орёл или решка…
— Она мне снилась, когда я умирал, — зачем-то сообщил он, тасуя колоду созвездий. — Она была невыразимо нежна во сне. Почти как наяву. Вот только волосы у неё были в песке, и на губах был песок.
