Я не мог ничего говорить, только плакал и плакал, и смотрел на него счастливыми глазами. Когда я немного пришел в себя от радости, я помог отцу вылезти из саркофага и заметил, что у него нет левой руки по локоть.
– Что случилось? Ты был ранен? – с тревогой спросил я. – Болит?
Но отец сам с удивлением осмотрел совершенно ровно отрезанную культю.
– Не помню ничего такого. И не болит совсем… – растерянно произнес он.
– Погоди, ты, наверное, есть хочешь или пить? – вспомнил вдруг я.
– Как волк! – рассмеялся отец. – Я буду есть, а ты мне всё-всё расскажи.
Я вмиг соорудил папе яичницу, хлеб, чай с повидлом и сел рассказывать, примостившись у его ног. Как же я давно его не видел. Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Теперь всё будет хорошо…
К концу рассказа лицо отца стало серьезным и даже суровым. Так много было важной информации и ему предстояло дальше руководить спасательной операцией.
– Первое, что мы сделаем – это пошлём сообщение на станцию о том, что с тобой всё в порядке и я жив. Дед переживает и его надо поберечь. Второе, надо срочно продолжить программу с гентроускорителем. Асмедеи могут напасть в любую минуту и надо поскорее отсюда убираться.
Я занялся сообщением, а отец запустил программу, положив образцы соскоба со своей ладони в гентроускоритель. Связи со станцией не было, и мы решили запустить автоматическую капсулу с сообщением. Я то и дело поглядывал на отца. Боялся, что исчезнет. Пока шел сбор частиц, идентичных образцу, я выяснил, что рука отца не восстановилась из-за сбоя, который устроил асмедей. Как вернуть теперь Соо?! Эта мысль не давала мне покоя. Чудовище съело его. Что это значит здесь? Могу ли я его вернуть или он навсегда для меня потерян.
Спустя пару часов, контейнер наполнился и в «саркофаге» оказался старший помощник и доктор по совместительству – Олег Сычев. Он был так ошеломлен, что пришлось его успокаивать и уговаривать. Доктор замкнулся в себе и, завернувшись в плед, просто молчал. Долго носится с ним было некогда. Программа выдала спустя четыре часа одного за другим трех членов экипажа – биолога Власа Смирнова, астрофизика Илью Рябушкина и орбитального слесаря-электронщика Танечку Острову. Всех их я накормил, напоил, и усадил на полу. Места теперь почти не было. Ходить приходилось, в буквальном смысле, по ногам. Ждали теперь главного ученого-«чернодырщика». Шутка, конечно. Степан Данилович, всю жизнь посвятил изучению Черных дыр. Вот и получил в экспедиции такое шутливое прозвище. Время было дорого. Пошло томительное ожидание. Все боялись внезапного нового нападения. Наконец, замигала панель. Мы скорее открыли «саркофаг».
– Бог мой! – вырвалось у отца, который наклонился к другу, чтобы помочь.
Мы замерли в немом вопросе. Отец побледнел, как полотно.
– Ног… У него нет ног! – произнес, как будто уронил, командир.
Степан Данилович удивленно осматривался, сидя в саркофаге. Отец кинулся к компьютеру, выяснять причину такого жестокого происшествия.
– Товарищи, дорогие, а где это мы? Корабль-то явно не наш – произнес растерянно, но весело спасённый.
Все подвинулись ближе к Степану Даниловичу, стали объяснять в который раз одну и ту же историю катастрофы и спасения. Старик слушал внимательно, удивляясь и по-детски всплёскивая руками.
– Ну, надо же! Нашел! Шурка, а?! За миллионы километров нашел! Вот так сына ты, Алексей, вырастил! Орел!
Я не разделял сейчас его восторг. Я сел около саркофага на корточки и постарался ему, как можно более мягко, сказать о самом главном:
– Степан Данилович, программа не смогла обнаружить в микросфере все частицы вашего тела. Всё что было, гентроускоритель восстановил. У вас нет ног. Мне очень жаль.
Отец и все другие слушали мою речь в полном молчании. Что можно было сказать, какие слова утешения. Все боялись дальнейшей реакции – истерики, шока. Старик только теперь посмотрел на то, что осталось от ног – две очень короткие, ровные, как отрезанные, культи. Лицо ученого болезненно искривилось, потом беспомощная улыбка озарила его простое лицо. Он глядел на всех нас с немым вопросом: « Как же так, ребята?!». А потом он вдруг хлопнул меня по плечу, я даже подпрыгнул от неожиданности.
– Ног нет?! Да ты мне вторую жизнь подарил, Шурка! Понимаешь ты это, садовая голова?! У меня же там внучка! Я же обязательно должен вернуться!
И тут мы все свободно выдохнули. Степана Даниловича вынули, закутали в плед и устроили как можно удобнее. Экспедиция была в полном составе. Можно и нужно было улетать. Не хватало только Соо. Я вопросительно посмотрел на отца.
– Друзей, Сашка, мы не бросаем, – он положил мне на плечо свою большую ладонь.
– Но ведь мы так рискуем… асмедеи… а тут столько людей… – беспомощно пытался сказать я.
– Вы для нас жизни не пожалели и мы не пожалеем для вас, – тихо, но уверенно произнес отец. – Если бы только был образец его частиц! Где взять его, Шурка?
Я задумался и почесал за ухом. Вдруг на пол упал маленький зеленый комочек. Батюшки, да это же мне Соо дал, в качестве «антирадара»!
– Есть! – заорал я. – Образец есть!
