– Спасибо за заботу, но ничего из вышеперечисленного.
Максим Амлинский как он есть: ему накостыляли, а он без запинки выговаривает длинные слова и улыбается из-под растрепанной челки.
В этот момент Инга его почти ненавидела.
Она села на свою кровать напротив и произнесла все тем же нейтральным тоном:
– Мне нужны объяснения.
– Я понимаю. Но для начала – извинения. – Он наконец распрямился и привалился к стене. – Прости, что ты оказалась в это втянута.
– Макс, что делают в Риме русские бандиты с разговорами о девяностых? Я поняла, что они приехали за тобой. Ты их знаешь?
– Уже встречались.
– Когда?
Он скривился и потер ладонью живот; белая майка была безнадежно испачкана. Опять отельная химчистка получит работу.
– Три недели назад, в Москве. Ты была в Новосибирске, помнишь?
– Да.
– Я тогда уже начал зондировать почву в плане «Доступного дома». В качестве пробной территории выбрал, как тебе известно, Свиблово и стал наводить справки. Но, видимо, такие вещи не проходят незаметно, и ко мне нагрянули родные свибловские пацаны, «бандиты по недвижимости». – Макс перевел дух. Инга терпеливо ждала. – Занимаются в основном тем, что подсовывают пенсионерам липовые бумаги, выселяют и забирают квартиры в собственность. Периодически органы правопорядка раскрывают подобные организации, однако чаще всего везде хорошо «подмазано»… Тот, что ко мне пришел, Григорий Ячуков, – он из тех, кто приятно и удачно раздал взятки. Легальный бизнесмен, не подкопаешься. Посоветовал коллеге, то бишь мне, не лезть в тот сегмент рынка, который давно и прочно поделен другими. Элитной недвижимостью подобные люди занимаются чрезвычайно редко, и я с ними не сталкивался. Тут вроде все было вежливо: пришли, предупредили.
– Ты не остановился и мне ни слова не сказал, – резюмировала Инга.
– Я велел Илье этим заняться. Тебя не хотел тревожить, не твое это дело совсем, – сказал Макс раздраженно. К нему возвращалась самоуверенность. – Мы решили, что они побоятся лезть. Они… не струсили, скажем так, а теперь вот решили снова поговорить на нейтральной территории. Ячуков даже на билеты своим бандитам расщедрился…
– Тебе это смешно?
– Мне смешно, что они меня так боятся. Значит, есть чего бояться? – Кряхтя, словно древний старец, он встал и побрел в ванную. – Опять все стирать. Никакой справедливости.
– Макс, постой, – попросила Инга, и он вопросительно обернулся, держась за дверь в санузел, – ты что намерен делать?
Амлинский пожал плечами.
– Вымыться. Позвонить Илье. Смотреть Рим. Что я могу сделать?
– Что ты им ответишь?
– Там посмотрим. – И ушел в ванную.
Когда он вышел, Инга сидела в той же позе. Макс был без футболки, вытирал лицо полотенцем; на теле виднелись кровоподтеки.
– Инга, послушай, – начал он, швыряя полотенце обратно в ванную, – извини. Я не знаю, как просить у тебя прощения за то, что они сделали.
– Я знаю, – сказала она холодно.
– Прибавку к зарплате? Миллион алых роз? Скажи, и я сделаю.
– Скажешь им «нет».
Он сразу прищурился, словно тигр.
– Не хочешь сдаться на милость бандитов, Инга Михайловна? Они же тебя обещали убить, за компанию со мной.
– Мне все равно. На такие предложения соглашаться нельзя. Пусть Илья задействует наши резервы.
– Генерала, что ли?
– Именно. И в полиции у него есть знакомые. Пусть прижмут этого Гришу как-его-там, он хочет войны – пусть будет война.
– Гм.
– У меня только еще вопрос, Макс. Откуда они все-таки узнали? Кому ты говорил о проекте? Он ведь пока на стадии разработки, мы даже опросы толком не начали, а ты говоришь – три недели…
– Все-таки мы узнавали ситуацию, верно? Могло просочиться.
– Почему это тогда их встревожило, если они не в курсе деталей? А детали знает ограниченный круг людей: ты, я, заместители, Ольга, еще пара человек из «Мэзона». Глупо подозревать всех, но…
– Но проверить надо. Я понимаю. Впрочем, разве это имеет значение, если мы говорим им «нет»?
Макс подошел и опустился на кровать рядом с Ингой; она не отодвинулась, и сидели они совсем близко. Все-таки короткие эти кровати в отелях…
– Мироустройство в последнее время определенно дает сбой, – тихо сообщил Инге Макс. – Я тебя знаю уже шесть лет, и ты все равно умудрялась преподносить мне сюрпризы. А сейчас я понимаю, что этот не последний. Чего я еще не знаю о тебе, Инга?
– Ничего, – ответила она, глядя ему в глаза, – ничего ты обо мне не знаешь пока, Макс.
Приглашение подобного рода мог бы проигнорировать только дурак.
Максим Амлинский дураком не был.
Человеку разумному надлежит избирать пути, проложенные величайшими людьми, и подражать наидостойнейшим, чтобы если не сравниться с ними в доблести, то хотя бы исполниться ее духа.
Утром Инга, открыв глаза, первым делом увидела на тумбочке цветок. Роза лежала – длинная, настоящая, темно-бордовая и на вид такая свежая, что захотелось подтащить ее поближе и прижать к губам. На шип была наколота записка. Улыбаясь, Инга сняла ее.
