— Да, да, фазанята! — весело продолжала она. — В этом свертке костюмы придворных пажей. А пажам, как известно, дорога во дворец открыта. Ну-ка, переодевайтесь, фазанята!
— Мы будем пажами?! — всплеснула руками Ял о. — Ты подумай, Оля, как это интересно! Ты слышишь? О чем ты задумалась, Оля?
— Мне совсем не нравится эта затея, — сказала Оля, смущенно взглянув на кухарку. — Вы только не сердитесь, тетушка Аксал. Очень жаль, что мы доставили вам столько хлопот, но это получается какой-то обман…
— Что ты говоришь, деточка? Где ты видишь обман? Скажи-ка толком, а то я никак не могу понять тебя.
— Ну, вот эти костюмы… Ведь мы обыкновенные девочки, а все будут думать, что мы эти — ну, как они называются? — пажи.
— Да какой же это обман, деточка?! Это всего-навсего маленькая хитрость. И потом, кто в нашем королевстве не врет? Может быть, ты думаешь, что не врет король или его министры? Да они самые большие вруны!
Оля передернула плечами:
— Но я не король и не министр, тетушка Аксал. Я пионерка!
— Не знаю, что означает это слово, деточка, но вижу, что тебя воспитывали очень хорошие люди. И где только есть такие?
— Оля, — разочарованно шепнула Яло, — ты сама мне говорила, что любишь читать старые сказки. Ведь в этих сказках очень часто переодеваются и вообще хитрят.
Оля подумала.
— Ну, уж если я попала в старую сказку, то, пожалуй… Нет, Яло, все равно это ужасно некрасиво!
— Но Гурд, Оля! Мы должны спасти его!
— Гурд… — задумчиво сказала Оля. — Да, мы должны спасти его во что бы то ни стало. Хорошо, тетушка Аксал, давайте ваши костюмы…
Два маленьких пажа в бархатных костюмах с пышно завитыми светлыми волосами вошли в пустынный зал дворца. В зале никого не было. Постукивая сверкающими туфельками по хрустальному паркету, пажи подошли к огромному обеденному столу и стали по бокам королевского кресла.
— Неужели король будет завтракать один? За этим столом могло бы усесться пятьсот человек! — сказал паж с родинкой на правой щеке.
— Тс-с… Кто-то идет, — шепнул паж с родинкой на левой щеке. — Мне так страшно, что даже в пятках колет.
Из-за колонн вышел старец с трясущейся головой. Ноги его, обтянутые черными чулками, ступали тяжело и медленно. В ту же секунду в другом конце зала появился другой старец.
— Господин церемониймейстер, — прошамкал первый старец, обращаясь ко второму, — что приготовлено на завтрак его величеству королю Топседу Седьмому?
— Господин обер-церемониймейстер, — прошамкал второй старец, — на завтрак его величеству королю Топседу Седьмому приготовлены три жареных кабана, пятнадцать копченых индеек, десять маринованных осетров, двести яиц всмятку, двадцать фаршированных фазанов, тридцать вареных уток, сто печеных яблок, тысяча килограммов винограда, полтонны мороженого и десять ящиков заморского вина.
В зале замелькали бесшумные слуги. Через минуту стол был уставлен яствами. А еще через минуту все склонили головы: окруженный свитой, к столу приближался Топсед Седьмой.
Король не торопился завтракать. Его короткие ножки лениво шаркали по полу. Он шел опустив приплюснутую голову на темно-фиолетовый, усыпанный драгоценностями камзол. Толстые, растянутые почти до самых ушей губы Топседа Седьмого шевелились, как будто он разговаривал сам с собою. И, словно в такт своим мыслям, он то и дело взмахивал короткой ручкой с пухлыми маленькими пальцами. На каждом пальце короля сверкало кольцо. Низенький уродец шел, неуклюже покачиваясь: слабым ножкам трудно было нести тяжелое тело.
У своего кресла король остановился и поднял голову. У него были бесцветные, ничего не выражающие рыбьи глаза.
— На ста лестницах по сотне зеркал… — сказал Топсед Седьмой тонким, дребезжащим голоском. — Сколько же это будет всего зеркал?
Все вокруг почтительно замерли, и король начал по очереди опрашивать своих придворных.
— Вы знаете?
— Запамятовал, ваше величество. Мне в детстве трудно давалась арифметика.
— А вы?
— Двести зеркал, ваше величество.
— Дурак! А сколько по-вашему?
— Триста, ваше величество.
— Тоже дурак! А что думаете вы?
— Триста пятьдесят, ваше величество.
— Почему триста пятьдесят?
— Я думаю, что если триста неправильно, ваше величество, то, может быть, будет правильно три с половиной сотни.
— Вы дурак с половиной.
— Хи-хи-хи, — захихикал придворный, — вы так остроумны, ваше величество!
— А сколько это будет, по-вашему?
— Четыреста, ваше величество.
— Полный дурак. А вы сосчитали?
— Ваше величество, простите меня… Когда я был маленьким, меня уронила няня, я ударился головой о паркет — и… паркет разбился.
— А голова осталась цела? — спросил король.
— Кажется, цела, ваше величество, но с тех пор я могу считать только до трех.
— Как?
— Только до трех, ваше величество.
— Гм… Это забавно… Сколько будет два и два?
— Три, ваше величество.
— А пять отнять один?
— Три, ваше величество.
— Гм… Вы, кажется, самый большой дурак во всем королевстве!
— Совершенно правильно, ваше величество!
