Солнце садилось. Стало прохладно. Воздух в верблюжьей шкуре остывал, и шар опускался всё ниже. Пустыня кончилась. Впереди показался густой лес.
Шар уже летел над самой землёй.
— Берегитесь! Берегитесь! — раздался взволнованный голос Буртика.
Громадное чёрное дерево мчалось прямо на шар. Удар! Доска разлетелась пополам, мастера и Нигугу грохнулись на землю.
Лишённый груза, шар взмыл вверх и понёсся прочь над синими верхушками деревьев.
Воздушное путешествие окончилось.
Густой тёмный лес стоял перед путниками. Поросшие мхом древесные стволы местами так тесно примыкали друг к другу, что между ними не могла бы проскользнуть и лиса. Узловатые корни, не находя под землёй свободного места, переплетались и устремлялись вверх, чтобы лечь на мёртвую палую листву. Долго брели спутники, пока однажды Нигугу не взобрался на дерево, а вернувшись, не сообщил, что Лиловые горы уже видны на горизонте.
Маленький отряд снова углубился в чащу деревьев.
Под ногами опять зачавкали гнилые, пропитанные водой листья. Спутанные ветви закрыли небо над головой.
День за днём брели мастера и Нигугу по лесу, обходя исполинские стволы.
И опять, чтобы не сбиться с пути, время от времени Нигугу залезал на деревья и смотрел, в какой стороне горы.
Однажды путь им преградило огромное коричневое бревно.
— Какое странное дерево! — удивился Буртик. — Почему оно всё в блестящих чешуйках?
— Это змея, — ответил Нигугу.
Оба мастера отскочили в сторону.
— Не бойтесь! — успокоил их товарищ. — Она такая большая, что, когда хочет посмотреть на свой хвост, целый месяц сворачивается в кольцо! Идёмте.
Все трое перелезли через тело змеи и пошли дальше.
По ночам — они проводили их, прячась между корней или в дуплах исполинских деревьев, — лес наполняли голоса выходящих на добычу зверей и тоскливые крики ночных птиц. Днём они несколько раз видели следы какого-то большого зверя.
— И всё-таки какой мрачный, безжизненный лес, — сказал, рассматривая их, Буртик, — в нём не бегают ящерицы, не поют мелкие птицы… Здесь хоть живут какие-нибудь лесные люди?
— Живут, — согласился Нигугу, — в самой чаще живёт племя проглотитов. Они совсем одичали от безделья, даже разучились одеваться и варить пищу — ходят нагишом и обгладывают кору с деревьев.
— Попадись они мне! — проворчал Гак и хлопнул кулачищем по стволу так, что сверху дождём посыпались листья.
Но вот настал день, когда Лиловые горы оказались уже совсем рядом, и мастера расположились на последний привал.
Всю ночь они просидели, обсуждая, как лучше проникнуть в Железный замок, а на рассвете поднялись и отправились в путь.
Но когда мастера скрылись из вида, кусты, около которых они сидели, раздвинулись и из них показалась голова боярина Сутяги. За его спиной поблёскивали пики и топоры стражников.
Не подозревая, что они обнаружены, мастера вышли наконец на лесную дорогу.
План, придуманный ими ночью, был прост: поймать двух-трёх бездельников из замка, переодеться в их платье и, проникнув в Железный замок, найти чертёж.
Наконец на мокрой от дождя дороге Нигугу заметил следы.
— Ага! — сказал Буртик. — Сделаем засаду здесь. Вон какие кусты растут у поворота!
Мастера и их провожатый весело направились к кустам, но не успели они достичь их, как кусты зашевелились, из них выскочили на дорогу вооружённые до зубов бездельники, окружили мастеров, бросились на них и началась потасовка. Гак валил противников в грязь, швырял их в кусты, сталкивал лбами. Наконец он прорвался через кольцо нападавших и очутился вместе с Нигугу на свободе, но, обернувшись, увидел, что Буртик с трудом отбивается от рассвирепевших бездельников.
— Беги! — крикнул он Нигугу, а сам повернул назад.
Увы! Силы мастеров убывали. К нападавшим подоспел ещё отряд, и схватка окончилась. Мастера лежали на земле со связанными руками.
Нигугу не было видно нигде, — воспользовавшись суматохой, он исчез.
Замок, в котором жил король Подайподнос, стоял на горе. Он был окружён зубчатой стеной. Четыре башни, похожие на шахматные ладьи, возвышались в четырёх его углах. Посредине торчала ещё одна остроконечная башенка.
Крыши, пол, стены замка — всё было сделано из железа. Наверно, поэтому жители его всегда ходили с шишками и синяками.
Внутри здания имелось множество комнат — больших, холодных и мрачных.
Самым большим, самым холодным и самым мрачным был зал Таинственного совета. Там находилась высокая, до самого потолка, каменная плита с высеченным на ней «Устройством страны» и стоял трон Подайподноса.
В этот день король занимался делами. Справа и слева от него стояли придворные. У ног, на низенькой скамеечке, сидела жена.
Королева Оклюзия была настоящей королевой. Она имела самую пышную причёску во всей стране, носила самые широкие юбки и боялась чертей и привидений больше, чем все остальные бездельницы, вместе взятые.
