Она вытащила из кармана комок из бумажных денег и мелочи и начала считать, разглаживая купюры и укладывая их в пачку. Потом до неё начало доходить, она остановилась и беззвучно захлопала ртом от моей наглости, а потом… А машинально отклонился, пропуская перед собой ладошку, которой она целилась мне в глаза. Тут же она попыталась меня лягнуть в пах, но больно ударилась о незаметно поставленный щит. Абигайль просто стояла без движения, словно мышка, попавшаяся кошке на забаву.
— Тоже будешь трепыхаться? — спросил я её. Она замотала головой. — Тогда пойдём, — позвал я её.
— Нет, — ответила она, едва живая от страха. — Ни за что. Лучше умереть, — а потом затараторила: — У меня есть человек, которого я люблю. Отпустите нас, пожалуйста!
— Это не тот, что тебя в спину толкал, отдавая мне на ужин? — поинтересовался я.
— Ну, может, у меня больше нет любимого, — потупилась она. — Отпустите нас, пожалуйста.
— Хорошая девочка, — сказал я и посмотрел на Бель: — Ножку не сильно ушибла, каратистка?
— Нет, — ответила она и, помедлив, добавила: — Магистр.
— Меня зовут Гарри, — представился я, взял её за руку и рывком поставил на ноги. — Давайте, я вас до дома провожу.
— И потом придёте ночью, чтобы выпить нашу кровь? — спросила она.
— Во-первых, вампир не зайдёт в дом, если ты его сама не пригласишь, — просветил её я, утягивая за собой в сторону более оживлённых улиц. — Пригласишь меня к себе?
— Ни за что, — замотала она головой.
— А во-вторых? — спросила Абби.
— А во-вторых, я сыт и благодушен, — ответил я. — Я поставлю на вас свою метку, чтобы другие знали, что вы принадлежите мне. Если опять встречу с этими недоумками…
— Мы поняли, — быстро сказала Аннабель.
— Отлично, — кивнул я.
Мы проводили сначала её. Поглядев на меня и на свою подругу, она подозрительно спросила:
— Я могу вам доверять?
— Нет, — ответил я. — Определённо, нет.
— Не волнуйся, — успокоила её Абби, которая, похоже, уже совсем расслабилась ввиду отсутствия опасности.
— А деньги? — спросила Аннабель.
— Вампирам деньги не нужны, — сказал я.
Бель неопределённо хмыкнула и зашла в дом.
— Ты же ведь не вампир? — поинтересовалась Абигайль, когда мы дошли до её крыльца.
— Нет, — ответил я. — Я не вампир.
— Ты интересный. Я тебя ещё увижу? — спросила она, искоса на меня глядя.
— Вряд ли, — помотал я головой.
Она прикусила губу и вздохнула:
— До свидания, Гарри.
— Прощай, Абби, — улыбнулся я ей.
До дома было около двадцати минут ходу, и я очень неплохо разогрелся в пути. Когда я дошёл до места, на месте казавшегося заброшенным сада совершенно неожиданно появился дворец. Я постучался, и меня впустил домовой, который был у нас привратником. Едва я ступил на порог, как попал в жаркие объятья мамы, и сразу почувствовал, что мне просто хорошо, а волнения и переживания отступили куда-то на задний план. Она отпустила меня, чтобы я скинул одежду, и наблюдала за мной со счастливой улыбкой на лице. Я подумал, что вот он, человек, который всегда будет любить меня, что бы ни случилось.
— Как ты, любимый мой ребёнок? — спросила она, снова меня обнимая.
— Хорошо, мама, — ответил я.
— Ну да, — согласилась она, отстраняясь и разглядывая меня. — Подрос, в плечах раздался.
— Алекс! — послышался радостный голос отца, а затем и он сам зашёл в скромную прихожую с гардеробом.
— Папа! — воскликнул я, но маму выпустить не смог. Отец сразу правильно оценил ситуацию и просто обнял нас обоих.
— Я скучал, сын, — сказал он.
— Я тоже, — кивнул я.
— Девки тебя не сильно мучили? — спросил он.
— Девушки… — задумался я. — Ну, бывало.
— Не приставай к ребёнку, — сказала мама. — Пусть лучше про учёбу расскажет!
Она взяла нас обоих под локоть, и мы пошли в гостиную.
— Надеюсь, ты голоден? — спросила она, когда мы дружно уселись на диван.
— Я теперь всегда голоден, — ответил я. — Не пойму только, куда девается вся та еда, что я в себя постоянно запихиваю!
— Через двенадцать минут будем ужинать, — улыбнулась мама, взъерошила мне волосы, прижалась и положила голову на плечо.
— Панси здесь? — спросил я.
— Да, ещё вчера прибыла, — ответил папа. — Только вот ничего не рассказывает, — он строго посмотрел на меня. — Ты её не обидел?
— Пап, есть один аспект моих отношений с Панси, в которых мы уже взрослые люди, — сказал я. — Ну, почти. Ты понимаешь, о чём я?
— Я просто хочу, чтобы моя любимая дочь была счастлива, — вздохнул он.
Ужин прошёл в совсем узком семейном кругу — только Паркинсоны. По этому поводу был накрыт небольшой стол. Родители по традиции сидели по коротким сторонам друг напротив друга, а я сел напротив Панси. Мне совершенно не хотелось заглядывать в тот мрак, что сейчас клубился внутри меня в результате нашего последнего разговора, поэтому я просто отстранился от происходящего, не позволяя своим мыслям зацепиться за мою душевную рану. Панси, в свою очередь, избегала встречаться со мной взглядом, что для меня, в общем-то, было правильно. Родители, похоже, почувствовали общий настрой, и пытались завязать разговор на нейтральные темы, который совершенно не клеился.
— Перри сказала, что нашла что-то, что может нам помочь, — вдруг сказала мама.
