Откуда-то сбоку стремительно, как молния, просвистел кулак, а я уже остановился, и мне только оставалось пригнуться вперёд, уклоняясь, и тут же мне прилетело снизу прямо в выставленный блок. Мамочки мои, да этот придурок мне руку сломал! Боль была просто неимоверной, и мне оставалось только догадываться, во что превратилось бы моё лицо при столкновении с этой кувалдой, если бы я не продолжал укрываться руками. Меня разогнуло и отбросило назад, и тут я уже успел выгнуться и отпрыгнуть, пропуская перед собой ещё одну со свистом рассекающую воздух плюху.
— Ну, если не наложил, то сейчас наложишь, — злорадно пообещал Благэрд, спокойно надвигаясь на меня с по-прежнему опущенными руками. Он меня, судя по всему, совершенно не воспринимал, как стоящего противника.
— Разведка, — подсказал Краб.
Я включил ноги и стал прыгать, по окружности медленно огибая Благэрда в правую сторону — он оказался праворуким. Тот попытался пару раз шугануть меня джебами, но я был настороже, и легко уклонился. На третьем я двинулся вперёд-вправо, довернул на носочках корпус и заслал ему хуком в ухо. Ничего. Такое ощущение, что он даже не почувствовал, я а будто в деревянную доску ударил. Он тут же махнул правой, снова подставляясь, и в этот момент я увидел перед собой его подбородок. Ровный, гладкий квадратный подбородок в ямочкой супергероя посередине. Это был не подбородок, а просто подарок судьбы! Раскрутившись всем телом, я целиком вложил свой вес в смачный апперкот левой…
Мерлин, объевшийся боггатрова дерьма! Да что же у него там такое? Моя рука взорвалась болью, будто я только что изо всех сил залепил по чугунной сковородке, а потом словно отнялась, и тут же мне словно в наказание прилетело сбоку. К счастью, я — стоял, падал, корчился от боли? — почти вплотную к нему, и удар по уху получился слабым… Если, конечно, можно легонько ударить в ухо железнодорожной шпалой. Той шпалой, что из бетона сделана, а не из дерева. В голове взорвалось, я пригнулся и крутясь отскочил, тряся головой и пытаясь восстановить зрение.
— Слева, — подсказал Краб, и я пригнулся, пропуская просвистевшую чуть выше ракету, которая дюзами подпалила мне волосы.
Я отскочил ещё назад, уткнулся спиной в стенку и снова нырнул вниз, машинально отметив, как ещё одна ракета врезалась в камень там, где только что была моя голова. Я махнул рукой и попал, похоже, ему в живот, спружинил на ногах, уклоняясь, скользнул в сторону и снова встал в стойку. Зрение ко мне вернулось.
Вот и результат хвалёных тренировок, которыми я изнурял себя по несколько часов в день в последние восемь месяцев — я практически беспомощен против может, чуть менее умелого, но всё же подготовленного противника. А с другой стороны, чего я хотел за всего-то полгода — да плюс ещё всё то время с октября, когда со мной занимались исключительно Краб и Гойл? Ну, и в третьих, за заносчивость надо платить. Лёгкая победа над Монтегю, очевидно, вскружила мне голову, и я поверил, что я в Хогвартсе могу любому навалять. Да чёрта с два! Если он мне ещё раз так же “вскользь” попадёт в голову, то я просто лягу, причём скорее всего в Мунго, где они содержат безнадёжных. Так и не защитив, между прочим, чести прекрасной дамы.
Теперь я старался не лезть напролом, а внимательно следил за тем, как Благэрд время от времени со свистом вспарывает воздух своими кулачищами, которые после пропущенного удара казались мне просто огромными. Он махнул очередной раз, я поднырнул, делая вид, что замахиваюсь для джеба, а сам приложил его ногой изнутри по бедру. Хорошо приложил, смачно, с оттягом. С таким же результатом можно было дать пендаля слону. Благэрд, однако, попытался перехватить мою ногу, и мне удалось вложиться прямым ему сбоку в челюсть. Я сразу отскочил, тряся ушибленной рукой и с неудовольствием наблюдая, что ему мои мощнейшие удары, каждым из которых в других обстоятельствах я мог бы убить с десяток врагов, как комариные укусы — толку никакого, лишь сильнее раздражают. Успокаивая себя тем, что я всё-таки должен быть повыносливее, я двинулся вокруг, выискивая, куда бы ещё его ужалить.
— Щегол, ты дерёшься, как баба, — презрительно выдал он, понапрасну сбивая себе дыхание, а я воспользовался моментом и снова пнул его в ляжку — в то же место.
Он сразу же бешено замахал кулаками, но я отскочил, докрутил его, толкнув вдогонку его кулак, и пнул ещё раз. Не мытьём, так катаньем… Минут через пять он начал немного прихрамывать. Через пятнадцать он уже не решался опускать вес на эту ногу. Я лично уже был весь мокрый и сам мог лишь еле ходить — куда там делась изначальная прыть. Благо, противник мой мог лишь прыгать на одной ноге, но кулаки его мелькали по-прежнему убийственно. Я в очередной раз на излёте принял кулак на блок, толкнул дальше и ударил ногой в бедро…
