Сейчас в гостиной было тихо — Рон увёл поклонниц на стадион демонстрировать технику обращения с квофлом, и лишь Гермиона сидела в кресле, разложив вокруг многочисленные учебники. Мне заниматься не хотелось, да и не следовало — я был готов, насколько это возможно, и Белинда мне посоветовала лишь в вечер перед экзаменом перечитать учебник, чтобы нужные знания как бы всплыли на поверхность. Я сел в соседнее с Гермионой кресло, достал припасённую книжку и раскрыл там, где в прошлый раз остановился. Она мельком на меня глянула и вернулась к своим записям, а потом глаза её округлились и она снова посмотрела на мою книгу.
— Издеваешься? — напряжённым голосом спросила она.
— Есть немного, — пожал я плечами, глядя на обложку.
“Горе от ума”. И почему она вдруг подумала, что я над ней издеваюсь?
Ещё час прошёл в тишине. Я успел закончить с этой книгой и перейти к следующей. Кто-то поскрёбся в окошко. Гермиона подняла голову и вопросительно на меня посмотрела. То есть, предполагается, что я сейчас всё брошу и пойду открывать окно какой-то залётной сове? Я с трудом вылез из мягкого кресла и распахнул форточку, из которой на меня сразу же прыгнула кошка золотистого окраса.
— Бася? — спросил я, пытаясь её погладить, но она зашипела и укусила меня за палец.
От неожиданности я её отпустил, и она сразу же рванула к выходу. Оторопев, я посмотрел вслед кошке, а потом переглянулся с Гермионой. Та пожала плечами и снова уткнулась в книжку. Бася громко и настойчиво мяукнула, потом стрелой метнулась ко мне, ухватила за штанину и словно собака принялась меня тянуть. Чёрт, да её же Дафна прислала! Как только я это осознал, я сам ломанулся к двери напрямик, сшибая по пути стулья, будто лось во время гона. Я ещё успел услышать удивлённый возглас Гермионы, но мне уже было не до неё — открыв дверь, я выбежал наружу и понёсся вслед за Бастиндой, которая стремглав скакала по коридору. Она меня дожидалась на каждом повороте, а потом пулей срывалась с места так быстро, что я даже пожалел, что не захватил метлу.
Внезапно она исчезла, словно растворилась в воздухе, а я обнаружил себя у входа в Астрономическую башню. Только я сделал шаг к проёму, ведущему на лестницу, как оттуда буквально вылетела взъерошенная девушка с мантии с зелёной оторочкой и врезалась меня, чуть не сбив с ног. Я машинально поймал её.
— Пусти, урод! — закричала она. — Пусти, а то хуже будет!
— Панси? — спросил я, не веря своим ушам. — Это ты? Ты в порядке?
— Поттер? — переспросила она и снова задёргалась. — Не твоё дело! Пусти сейчас же!
— Что происходит? — задал я, наверное, самый глупый вопрос из возможных.
Воспользовавшись тем, я чуть расслабил объятья, она вырвалась, но я тут же схватил её за плечи, сжав их в своих ладонях.
— Пусти, мне больно! — снова закричала она. — И не лезь, куда тебя не просят! Отстань от меня! Отстань! Все от меня отстаньте!
— Что. Произошло, — от утробного рыка, с которым я произнёс эти слова, у меня самого пошли мурашки по коже.
Её волосы были растрёпаны, словно кто-то тянул её за них, левая скула наливалась синяком, а на губах была кровь. Ворот платья был разорван почти до пупа, и разрыве белел лифчик, правый рукав висел на нескольких нитках, юбка измята. И ещё на одной ноге не хватало туфельки. Она замолчала, испуганно втянув голову в плечи.
— Говори, — прорычал я, склонив к ней лицо и немного встряхнул. — Сейчас!
— Ничего, — сбивчиво зашептала она. — Ничего не произошло… Он ничего не успел… Не смог… Я ему не позволила… Я отбилась… Я ему… Какой гад… Какой он всё-таки гад!..
— Где. Он, — выдавил я из себя, сдерживаясь из последних сил.
— Там, наверху, — пискнула она.
— Иди, — отпустил я её, даже немного толкнув, и тут же полностью забыл, заходя наконец на лестницу.
Пока я поднимался, у меня в голове спорили трое моих хороших знакомых.
“Отдайся своей ярости, взрасти её и впусти в своё сердце! — хохотала безумным смехом черноволосая женщина с растрёпанными волосами. — Возненавидь своего врага, уничтожь его, сотри в порошок, смешай с грязью!”
“Ты должен быть спокоен, — тихим голосом говорил бородатый мужик в бандане и кожаной куртке. — На эмоциях ты прозеваешь что-нибудь и проиграешь. Очисти сердце и голову.”
“Если ты не хочешь сделать больно этому парню напротив, то тебе лучше вообще не начинать, — бубнил плотный слизеринец, повторяя слова знаменитого боксёра, — Ты должен хотеть ему сделать больно, понимаешь? Должен!”
