Действительно, Панси мне сегодня не попадалась на глаза. Скорее всего, это объяснялось тем, что я старательно избегал смотреть в ту сторону, откуда доносился приторный голосок Малфоя. Дойдя до зверинца, я сразу же нашёл её взглядом. Да, глаза у неё и вправду красные и опухшие. Она даже не с таким энтузиазмом липла к Малфою, а лишь стояла рядом, чуть ли не равнодушно глядя в никуда. Впрочем, Хорьку было не до ерунды вроде какой-то Паркинсон, которая ему не уделяла достаточно внимания, поскольку он сам был занят самым важным на свете делом — слушал чарующие звуки собственного голоса. Я улучил момент, когда на меня никто не смотрел, прокрался Панси за спину и решительно поволок её за руку куда-нибудь, где нас никто не застукает. Она было раскрыла рот от неожиданности, а потом со сжатыми губами позволила себя тащить за собой. Я зашёл за угол и обернулся к ней. Она молча смотрела куда-то сквозь меня, а я лихорадочно пытался сообразить, что ей сказать. Я ей даже не смогу пообещать больше так не делать, поскольку не знаю ещё всех способов, которыми она меня может привести в бешенство. Я склонил голову и встал на одно колено. Некоторое время ничего не происходило, а потом она шагнула вперёд и обеими руками обняла мою голову, прижимая к себе.
— Прости меня, — сказал я куда-то ей в живот. Она потрепала меня по макушке, отпустила и исчезла. Я облегчённо выдохнул. В этот раз она меня простила. Впрочем, моего приподнятого настроения надолго не хватило. Выйдя из укрытия, я сразу наткнулся взглядом на Панси, со счастливым лицом внимающую Хорьку, который, похоже, даже не заметил ни её перемены, ни отсутствия — ничего, кроме своего медоточивого голоса. Собрав волю в кулак, я проскользнул внутрь кружка девчонок, и мы зашли в класс.
Перед походом к Жабридж я втёр в кожу один из надаренных Нарциссой шариков. Кожа вполне ожидаемо онемела, и я удостоился счастья лицезреть всё нарастающее недовольство на медово-пряничной физиономии Инквизитора по мере того, как я со скучающим выражением на лице продолжал царапать себе руку. Когда я вышел, всё повторилось, почти как вчера — со мной поздоровались старшие Малфои, и, пока мы обменивались с мистером своими впечатлениями о погоде, Нарцисса накинула капюшон на голову и зашла в кабинет Амбридж, чтобы угостить её тёплым Круциатусом на ночь. Я раскланялся и пошёл искать угол потемнее, чтобы достать там Маховик Времени — учёбы мне никто не отменял. На следующий вечер всё случилось точно так же, вот только Амбридж попыталась было запереть дверь. Куда там! Её же этой дверью, которую Нарцисса снесла с петель одним ударом, и пришибло. В пятницу она попыталась оказать сопротивление, что было уж совсем смешно, но миссис Малфой сразу отобрала у неё палочку и тут же её сломала. Ха-ха, придётся теперь Амбридж покупать новую!
Я дождался, пока Нарцисса вернётся, и мы снова удалились на приватный разговор.
— Сегодня был последний раз? — спросила она, указывая на кровавые порезы на моей руке.
— Да, — подтвердил я.
— И что дальше?
— Дальше? Буквально на днях я встречусь со своими… единомышленниками и расскажу им про вашу доброту, — я поклонился, чтобы мои слова ни в коем случае не прозвучали, как издёвка. — Я не думаю, что ваши цели в чём-то противоречат нашим, так что, я думаю, мы с вами заключим договор в той форме, что вы предложили.
— Я сильно на это надеюсь! — сказала она с горящими глазами. — Что-нибудь из действий, которые не требуют отлагательства?
— Пока — нет, — ответил я. — В первую очередь, мне нужно учиться, особенно, если мне действительно в итоге предстоит сразиться с Тёмным Лордом.
— Учиться… — задумчиво произнесла она. — Я подумаю, чем смогу тебе помочь!
В субботу мы с Роном пошли полетать на мётлах. Он, бедняга, так гордился, что его взяли в команду! Нет, я сам летать люблю. Можно сказать, до одурения люблю летать, но забывать при этом про уроки? Я твёрдо решил, что учёба важнее. На планшете я нашёл множество разнообразных учебников для маггловской школы и сразу понял, что свободного времени у меня становится всё меньше — как минимум, математику и физику мне совершенно необходимо освоить, а там ещё есть полезные предметы вроде химии и литературы…
Летал Рон из рук вон плохо. Бедный “Нимбус” с выцарапанным на древке членом совсем его не тянул — слишком большой вес. И это — уже в пятнадцать лет! А ещё меня опять покоробило поведение Панси, которая, сидя на трибунах, смеялась над тупыми шутками Малфоя. Честно говоря, иногда мне просто хочется плакать от безысходности ситуации, в которую меня загнала мои глупость и самонадеянность и кое-чья неразборчивость.
