Адикес видел сдвиг в сторону более эмпиристской позиции в работах начала шестидесятых годов, полагая, что этот сдвиг наблюдается в трех утверждениях Канта. В противоположность более ранней позиции Кант теперь считал, что: 1) бытие не предикат или определение какой-либо вещи; поэтому его нельзя доказать при помощи аргументов, в нем можно только удостовериться опытным путем; 2) логическое противоречие совершенно отлично от реальной противоположности и 3) логическое основание (рацио или разум) чего-либо совершенно отлично от его реальной причины (рацио или разума)[718]. Он считал, что с годами Кант все больше склонялся к эмпиризму. И если в начале шестидесятых он был только на пути к нему, работы 1766 года показывают, что он стал полноценным эмпириком[719]. Тем не менее было бы неверно, по словам Адикеса, называть Канта того периода скептиком на манер Юма. Фактически он утверждал, что было бы неверно считать даже, что на Канта в тот период как-то особенно влиял способ рассуждений Юма. Влияние Юма пришло позже, то есть в 1769 году. Более того,
…даже в то время, когда Кант ближе всего подошел к эмпиризму, его этическое и религиозное мировоззрение не изменилось. Тогда, как и всегда, оно составляло задний план или, точнее сказать, основу его мышления. Спекулятивные измышления рациональной психологии и теологии все еще привлекали его, как и раньше. Но была и одна разница: то, что раньше было научными утверждениями и доказательствами, теперь стало частным мнением и субъективными доказательствами. Однако по этой причине они не были менее надежными, чем более ранние утверждения[720].
Такова, стало быть, картина, лежащая в основе большинства толкований критической философии: Кант начинал как более или менее ортодоксальный вольфианец; потом он попал под влияние эмпиризма, но эмпиристское влияние никогда не дошло до глубины его философских убеждений. Это глубинное ядро всегда оставалось по сути
Многие исследователи пытались уточнить грубый набросок Адикеса и вводили больше периодов и подпериодов в философское развитие Канта, говоря о множестве более или менее радикальных
Похвала сверхчеловеческому гению Канта в сочетании с утверждением, что он менял свое мнение каждое десятилетие, как дурак, который не может справиться с собственными мыслями, несомненно, свидетельствуют о фундаментальном противоречии. Впрочем, большинство посвященных ему биографий, кажется, готовы принять этого рода противоречие[724].
