То, что исследователи не могут прийти к согласию относительно характеристик «развития» Канта до 1769 года, а многие рассказы противоречивы, говорит о том, что ни один из существующих нарративов не является целиком верным.
Одной из причин, почему никак не получается прийти к согласию, является некритическое и необдуманное употребление терминов «рационализм» и «эмпиризм». Хотя эти ярлыки имеют некоторый исторический смысл, когда ими пользуются, чтобы обозначить общие очертания философской дискуссии XVII века, они недостаточно точны, чтобы охарактеризовать большинство важных мыслителей даже того времени[725]. Был ли Беркли «британским эмпириком» или, как утверждали, «ирландским картезианцем»? В каком смысле был «эмпириком» Локк? Последние исследования показывают, что если он и был эмпириком, то не в том смысле, в котором это слово обычно употребляется – как и Вольфа едва ли можно считать образцом «рационалиста». Наверное, не совсем справедливо говорить, что «философия Вольфа – это. мешанина рационалистических и эмпирических элементов», но безусловно, «невозможно классифицировать ее как неизменно то или другое»[726]. Тем более это касается современников Канта.
Еще только начиная свое философское обучение, Кант знал о границах вольфианской философии и никогда не принимал ее без оговорок. Впрочем, гораздо важнее то, что это противоречило бы не только духу времени, но и тому, как Кант себя понимал. Дидро восхвалял «эклектиков» в «Энциклопедии», называя их независимыми мыслителями, которые не подчиняются никакому учителю, критически исследуют все доктрины и соглашаются лишь с тем, что соответствует их собственным
Однако это лишь часть проблемы. Сама концепция «докритического развития» Канта ставит еще одну, возможно даже более фундаментальную проблему. Чтобы можно было дать последовательное изложение какого-либо развития, нужно иметь хоть какое-то представление о конечном продукте этого процесса. Нужно указать, что считается движением «в направлении» этой цели, а что является «отклонением» от нее. Если понять, что считать целью или конечным достижением, можно отследить стадии всего процесса. Однако нет такой цели, в направлении которой двигался ранний Кант. Его критическая философия представляет собой – как он сам говорит – начало чего-то нового. Это результат внезапного, решительного, радикального изменения его философских взглядов, а не плод долгого, направленного поиска[727]. Поэтому говорить о «развитии» раннего Канта можно только очень приблизительно. К концу так называемого докритического периода, а именно 9 мая 1768 года, Кант признавался Гердеру, что,
…будучи лишенным предвзятости и относясь с глубоким безразличием как к своему ранее сложившемуся мнению, так и к мнениям других, я постоянно переворачиваю все свое построение и рассматриваю его во всевозможных аспектах, надеясь в конечном итоге найти тот угол зрения, который позволит мне привести мое построение в соответствие с истиной.
Кант крайне скептически относился не только к чужим философским теориям, но и к собственным трудам, признаваясь, что не смог пока выработать позицию, которую мог бы принять как истинную. Он говорит в том же письме, что
