В летнем семестре 1776 года Кант впервые стал деканом факультета философии. В Кёнигсбергском университете эту должность по очереди занимали ординарные профессора. Кант служил деканом шесть раз. Будучи деканом, он также являлся членом сената – органа, ведавшего всеми академическими и административными вопросами. Это был еще и суд, где решались все споры среди представителей университета, включая академических граждан и их семьи[819]. Кант считал членство в сенате обузой. Еще одной обязанностью декана было экзаменовать поступающих студентов. Их могло быть семьдесят-восемьдесят[820]. Некоторые коллеги обвиняли Канта в том, что он недостаточно строго экзаменует молодых людей. Кажется, его устраивало, если студент не был «совершенно безнадежен». Он не ограничивал их свободу, как желали бы другие преподаватели, из тех соображений, что «деревья растут лучше, когда они стоят и растут снаружи, и так они приносят больше плодов, чем если бы их искусственно выращивали в теплице…»[821] Краус считал, что Кант не был строг, потому что ему не нравилось само занятие – оно мешало работе. Впрочем, существуют свидетельства, что не все считали его «легким» экзаменатором. Так, Яхман рассказывает о случае, свидетельствующем об обратном. Когда Яхман оканчивал школу в Кёнигсберге, директор позаботился о том, чтобы всех студентов быстро обучили еще одной логической системе. До того их учил магистр философии Вейман, «последователь Крузия и завзятый враг Канта»[822]. Директор боялся, что этого может оказаться недостаточно и Кант провалит его учеников[823].
В следующем семестре (зимой 1776–1777 годов) Кант должен был впервые вести курс по «практической педагогике», который преподаватели факультета философии вели по очереди. Неудивительно, что Кант воспользовался для этого
Среди самых важных студентов, ходивших на лекции Канта в семидесятых, были Якоб Михаэль Рейнгольд Ленц (1751–1792), Христиан Якоб Краус (1753–1807) и Бачко. Ленц, позже ставший одним из самых известных писателей движения «Буря и натиск», учился у Канта в 1769–1771 годах. Он написал стихотворение, отмечавшее продвижение Канта по службе. Озаглавленное «Когда его высокоблагородный герр профессор Кант проводил диспут на вступление в должность профессора 21 августа 1770 года», оно раскрывает поэтический гений Ленца. Стихотворение интересно как документ, который показывает, каким для него и современников должен был быть профессор и что они думали о Канте. Так, он подчеркивает, что Кант – один из тех, в ком можно найти одновременно добродетель и мудрость, кто живет по тем правилам, которым учит, и почитает их. Ленц, вероятно, спал на лекциях Канта по моральной философии – он, кажется, не понимал, что мудрость, по крайней мере согласно классической теории добродетели, и сама является добродетелью. С другой стороны, это мог быть всего лишь компромисс, необходимый для рифмы. В любом случае, если Ленцу и не хватало философской изощренности, он восполнял ее энтузиазмом. Он восхвалял Канта как того,
Интересно, имелся ли под «глупцом» в виду Бук, а под глупостью, которой следовало избегать, определенного рода религиозность. Словно сказанного было недостаточно, он закончил стихотворение так:
