Кант. Биография полностью

Кант сравнивает свое «трансцендентальное рассмотрение» эстетических суждений с «физиологическими исследованиями» Бёрка точно так же, как сравнивал метафизическую дедукцию в первой «Критике» с физиологическим объяснением Локка; и сразу же указывает, что эмпирическая дедукция в духе Бёрка может быть первым шагом к критике вкуса, но этого недостаточно. Только если мы предположим, что в суждениях о вкусе есть априорная составляющая, мы действительно окажемся в состоянии вынести суждение о суждениях других о том, что прекрасно или возвышенно.

Если есть такая априорная составляющая, то, согласно кантианской процедуре, нужна и какая-то дедукция. Но Кант очень наскоро разделывается с этим требованием, утверждая, что уже данное объяснение суждений о возвышенном в природе «было одновременно и их дедукцией»[1353]. Только суждения вкуса нуждаются в дедукции. Поскольку объективный принцип вкуса невозможен, учитывая особенности суждений о вкусе, то и эта дедукция не может быть объективной. «Несмотря на то что, как утверждает Юм, критики способны умствовать более правдоподобно, чем повара, судьба тех и других одинакова»[1354]. Что возможно доказать, так это субъективную необходимость, не больше, но и не меньше. Нужно показать, как возможно суждение, которое, с одной стороны, основано исключительно на собственном чувстве удовольствия индивидуума от некоего предмета, а с другой стороны, приписывается каждому возможному наблюдателю предмета как необходимо сопутствующее наблюдению за этим предметом. Эта необходимость может основываться только на «том субъективном, которое можно предположить во всех людях (как необходимое для возможности познания вообще)»[1355]. Этот универсально-субъективный фактор обнаруживается Кантом в сообщаемости всех ощущений и, таким образом, в общем чувстве (sensus communis).

Кант разъясняет, каковы основные положения этого sensus communis, отсылая своих читателей к трем максимам обычно – го человеческого рассудка (или здравого смысла), а именно: 1) мыслить самостоятельно, 2) мыслить, ставя себя на место другого и 3) всегда мыслить в согласии с самим собой. И пусть неясно, насколько полезны критикам последующие замечания о природе и искусстве, которыми Кант завершает «Аналитику», критикам, безусловно, было бы полезно в наши дни следовать этим принципам.

«Диалектика эстетической способности суждения» очень короткая (всего пять параграфов). В ней Кант формулирует и берется разрешить антиномию между тезисом о том, что суждение вкуса не основано на понятиях, ибо в противном случае его можно было бы оспорить, и антитезисом, гласящим, что суждение вкуса основывается на понятиях, так как о вкусе существуют различные суждения, а следовательно, и споры[1356]. Кант уверяет нас, что «всякое противоречие отпадает, если я говорю: суждение вкуса основывается на понятии (об основании субъективной целесообразности природы вообще для способности суждения), из которого, однако, нельзя ничего узнать и доказать в отношении объекта, поскольку само по себе оно [то есть это понятие. – Прим. ред.] неопределимо и непригодно для познания»[1357]. Это еще раз показывает, как тесно связаны вкус и нравственность. Красота – это символ нравственности.

В «Критике телеологической способности суждения» Кант утверждает, что механические объяснения природы не могут служить для понимания органических форм в природе. Они не могут объяснить возникновения даже травинки. Природа кажется чьим-то творением, в котором всё имеет свою задачу. Чтобы учесть это, нужен принцип разума, который Кант формулирует как «всё в мире для чего-то нужно, в нем нет ничего напрасного». И пусть это субъективный принцип, то есть максима, и она лишь регулятивная, а не конститутивная, она тем не менее является «путеводной нитью для того, чтобы рассматривать вещи природы»[1359]. Следовательно, это действительно «принцип науки». Поскольку это всего лишь максима, она не нуждается в дедукции.