Кант. Биография полностью

Имея достойный доход, Андерш мог позволить себе дать хорошее образование своим пятерым сыновьям. Канта наняли учить троих из них. Одним из учеников Канта был Тимофеус (1736–1818), который позже станет в Кёнигсберге виноторговцем. Они с Кантом подружились. Его старший брат Эрнст Даниель (1730–1802) уже покинул дом и учился в гимназии в Берлине. Позже он изучал богословие и стал пастором реформатской церкви в Кёнигсберге. О пребывании Канта в Юдшене известно немногое, но он общался с членами конгрегации, и его дважды за это время просили стать крестным отцом. Хотя семья пастора говорила по-немецки, Канту приходилось говорить и по-французски, по крайней мере с некоторыми членами конгрегации. Если он хотел, то легко мог попрактиковаться во французском[362]. Ему нужно было ходить на некоторые службы в реформатской церкви, и хотя Андерш, вероятно, не был великим теологом, но его проповеди отличались от проповедей кёнигсбергских пиетистов. Учитывая отличия между убежденными лютеранами и протестантами-реформаторами – отличия, которые долгие годы запрещали тем, кто принадлежал к реформатской церкви, принять клятву верности Кёнигсбергского университета, – показательно, что Кант позволил себе стать крестным отцом кого-то из реформатской церкви.

Проведя три года в этом сообществе, Кант уехал, чтобы поступить на службу к фон Хюльзену, прусскому рыцарю, владельцу большого имения неподалеку от Арнсберга. Город был расположен примерно в 60 милях к юго-западу от Кёнигсберга[363]. Кант учил трех его старших сыновей, по всей видимости, несколько лет. Фон Хюльзенам он нравился, и когда он их покинул, они продолжали ему писать и «сообщали обо всех интересных событиях в семье»[364]. Вернувшись в Кёнигсберг (10 августа 1754 года), Кант послал им два учебника по истории и латыни и картинки для двух младших сыновей с пожеланиями, чтобы каждый был «хорошим примером» для «прекрасного маленького человека», который родился в 1750 году[365]. Двое из сыновей потом жили у Канта, когда учились в Кёнигсбергском университете, а еще позже Кант рекомендовал учителей уже для детей одного из своих бывших учеников.

Сам Кант думал, что он, возможно, худший домашний учитель (Hofmeister) из когда-либо существовавших. «Одним из самых неприятных» его снов был сон, что он опять учитель. Он признавался, что профессия учителя «всегда казалась [ему] самой докучливой». И все же он был, вероятно, лучшим учителем, чем ему казалось[366]. То, как семьи его учеников поддерживали с ним связь, говорит о том, что они считали его хорошим учителем и человеком. Их дружеские послания также позволяют предположить, что ему, по всей видимости, не пришлось переносить тех унижений, которые многие бедные домашние учителя вынуждены были терпеть в знатных семьях.

Будучи домашним учителем, Кант не только отточил свои манеры в приличном обществе, но и продолжал учиться самостоятельно. Мы не знаем, сколько личного времени оставалось Канту для занятий, но Боровский утверждает, что в этот период он продумал план ряда своих исследований и даже написал черновики: «Он собирал в своих записях из всех наук то, что ему представлялось значимым для человеческого знания, и еще теперь он с удовольствием вспоминает об этих годах»[367]. Кант никогда не отрекался от своего академического гражданства и продолжал оставаться «студентом». По всей вероятности, он всегда планировал вернуться в Кёнигсбергский университет.