— А где мы там жить будем, мсье Теодор? — поинтересовалась Маша.
— Ну, можно на том же постоялом дворе остановиться, что и в прошлый раз. Хозяин там уже лучший друг Михалыча.
Дед захекал. В прошлый наш визит мой дед отрывался на этом хозяине, как только мог и довел беднягу почти до нервного срыва. Да какой там «почти»? До срыва и довёл. Дед умеет.
— Там грязно и амбре далеко не шарман, — Маша наморщила носик.
— Ну, на месте решим, Маш. А вот где мастерские устроим?
— Да что сейчас-то гадать, внучек? — пожал плечами дед. — Тоже на месте поглядим.
— Верно. Кстати, кто-нибудь разбирается в чертежах да плотницком, да столярном деле?
Маша сказала своё дежурное «Фи».
— Чертежи знаю, внучек, только я больше по железу работал.
Михалыч у меня, кстати, не просто дедушка на подхвате, который закармливает меня как на убой. В молодости Михалыч был медвежатником, ну, тем, который сейфы вскрывает. Всю свою жизнь прогастролировал по Европе, а под старость, завязав, пристроился у Кощея на службе. Между прочим, и сам Кощей одно время у Михалыча в учениках числился, слесарное дело изучал. А дед мой, завязав, всё равно остался авторитетом в воровском мире. Да и вообще у всех остальных пользовался уважением. Почему я его моим дедом называю? Да он мне и правда, как родной стал. Сам он семьей так и не обзавелся, а как я сюда попал, сразу окутал меня теплом и заботой за что я ему очень благодарен и воспринимаю его как родного дедушку.
— Это… босс, мои бойцы на подхвате в натуре справятся, — Аристофан гордо задрал к потолку нос-пяточек. — Ну, типа доски постругать, попилить или еще что, это без базара.
— Отлично! Только еще всё равно надо будет мастера поискать, а то мы сами там такого понастроим…
— Тоже на месте думать будем, внучек, — рассудительно молвил дед. — А с девкой ентой Олёной, что делать думаешь?
— Даже не знаю, Михалыч. Бок о бок работать с ней душа не лежит чего-то, но Кощей велел с собой её взять да присматривать.
— А мы, внучек, дадим ей жуть какое важное задание, — дед снова захекал. — И пусть в сторонке от нас крутится, работу свою делает.
— Ну, вариант.
— Про Калымдая, Федь, не забудь у Кощея-батюшки вызнать.
Я вспомнил Гюнтера и содрогнулся.
— Деда, а давай ты сам к Кощею сходишь? У меня еще столько дел…
Маша фыркнула, дед хихикнул, а Аристофан впечатал кулак в ладонь:
— Давай, босс, я с тобой схожу в натуре?
— Деда?
— Ой, Машенька, внучка, смотри, как Феденька наш засмущался! Ну, чисто красна девица перед свиданием!
— Вы, дедушка Михалыч, ничего в романтической любви не понимаете. Два галантных кавалера, это же такой шарман…
— Да ну вас… — я обиделся. Ну, сколько можно меня этим Гюнтером подкалывать?
— Ладно, внучек, схожу я к Кощею.
— Ладно…
— Но если что передать своему хахалю надумаешь, письмишко там надушенное али цветочек аленький, то ты только скажи…
— Михалыч! Иди ты!..
— Иду, внучек, уже бегу.
— И кстати пока все здесь. Ремонт…
Договорить я не успел. Михалыч громко хлопнул дверью, Маша умчалась в свою комнату, Дизель заковылял в генераторную, а Тишка да Гришка так и остались висеть внутри его грудной клетки, отчаянно цепляясь за ребра, но успевая при этом корчить мне рожицы. Один Аристофан не двинулся с места, только вздохнул.
— А всё равно ремонт будем делать! — проорал я в воздух, а потом, уже сбавив тон, сказал Аристофану: — Ладно, готовь своих бойцов, завтра отправляемся.
— В натуре всех?
— Ага. Раз там стройка века намечается, то лишним никто не будет.
Аристофан ушел, а я не успел сесть за компьютер, как снова отворилась дверь. Вернулся дед, да не один.
— Калымдай! — обрадовался я. — А тебя, какими ветрами к нам занесло?
— Здравия желаю, господин генерал! — Калымдай протянул мне руку.
— Вольно, майор. Отставить эти армейские штучки и садись, давай, садись!
Калымдай, улыбаясь, сел за стол и потянул из своего походного рюкзака бутылку коньяка. Вторую, третью, четвертую…
— Ого! Ты что это затеваешь, дружище?
— Ну, за встречу. А потом, за звание мое новое я так и не проставился.
— Уважительная причина! — одобрил дед. — Тишка, Гришка! Подь сюды, проказники!
Тишка да Гришка выросли как из-под земли и вытянулись перед дедом по стойке смирно. Прямо в тему, если бы Тишка не показал мне язык, а Гришка — Калымдаю.
— Вот что, оглоеды, сейчас бегите живо на кухню и попросите у Иван Палыча еды для маленького застолья. Да уважительно просите, архаровцы, с поклонами! И если будет у него желание, пусть тоже к нам присоединяется. Всё ли поняли? Тогда марш!
— Машуля! — крикнул я. — Смотри, какой гость к нам заявился!
Маша опасливо выглянула из своей комнаты, очевидно подозревая, что я под выдуманным предлогом опять заведу речь о ремонте, но увидев нашего майора, радостно взвизгнула и повисла у него на шее:
— Ах, какой шарман, шевалье Калымдай! Как я рада вас видеть, мон ами!
Когда первые эмоции от встречи слегка стихли, я спросил у Калымдая:
— А ты к нам как попал-то?
