— Ну да, ну да, шприца-то ты не видела, и эндоскопа в руках не держала, — с улыбкой оборвал он поток слов, одной из любимых поговорок девушки. — С твоей-то подготовкой, да с уколами проблемы?.. Ни в жизнь не поверю! Явно углубленный медицинский курс?..
— С чего это ты так решил?
— А я еще жив. — попытался развести руками Матвей, вполне себе представляя сколько самообладания необходимо, чтобы успеть остановить кровь пережатием сосуда, но тут же поморщился — клинок бретера успел «чиркнуть» не только по горлу.
Кровопотеря же мешала восстановлению ран, вполне успешно «сопротивляясь» даже мощным целительским техникам местных специалистов. Надо сказать, специалистов великолепных.
Крыть Ольге было нечем. Разве что матом. Воронцова. За то, что опять подставился. Все те три дня с того момента, как парень очнулся, она собиралась приступить к этой несомненно важной части выражения своего недовольства столь частыми попаданиями в палаты белокаменные… То есть, госпитальные белопотолочные. Но, похоже, не сегодня.
— Слушай, а врач у тебя не того?… — вместо моральной экзекуции поинтересовалась Ольга. — Что-то мне кажется, что он свой… Мммм, европейский выбор сделал!
Ну, внешний вид довольно молодого доктора действительно ассоциации вызывал.
— Да нет, вроде, — задумался на секунду парень. — Метросексуал, может? Как в старом анекдоте, а? Про того шпиона, что увидел издалека голубые ели…
— И… — протяжным «иканьем» поторопила задумавшегося Матвея девушка.
— Оказалось, пили, — закончил тот. — Кстати, еще дед рассказывал, как отправили они к берегам одной спорной территории кораблик. Лет 50 назад. Исследовательский вроде как. С пловцами на борту. Боевыми. Ну всяким таким разным снаряженьецем, что при досмотрах в портах чужеземных «светить» ну уж совсем не желательно. И тут как гром среди ясного неба поперли матросики с венерическими болячками к местному медику. Капитан за голову хватается. Это ж они полгода уже в море без заходов в порты, по вышеозначенным причинам. Корабль п******сов, получается. На берегу попробуй объясни, а ведь каждый случай протоколируется. Особист после 15 «клиента» уже вставшие волосы дыбом даже и приглаживать не пытается, только ржет втихомолку. «Первый после Бога» грустит — от смешков в спину не отделаешься! Оказалось, что какой-то чудик умудрился протащить на борт резиновую бабу, — откуда только достал тогда, — и по доброте душевной делился с товарищами о несчастью!
— И чем закончилось? — полюбопытствовала девушка.
— Пышными похоронами любимицы экипажа в открытом море и седыми волосами особиста.
—?
— Корабль уж больно специфические функции выполнял, — пожал плечами Матвей. — Считалось, что и иголку лишнюю протащить возможности нет, а тут такой конфуз… Но в целом, я тебе к чему все это рассказываю?
— К чему? — невинно захлопала ресничками девушка.
— Как говорил один старый австрияка, иногда банан — это просто банан!
Посмеялись.
Совершенно не стесняясь, девушке прошла в палату, и, присев на кровать пострадавшего дуэлянта, стала придирчиво изучать полагавшиеся «для скорейшего выздоровления» десерты, оставшиеся с недавнего завтрака. Выбор пал на мороженое, что до сих пор сохраняло идеальную консистенцию, благодаря легкому заклинанию, наложенному на вазочку.
— Что в мире творится?
Ольга на секунду замерла с ложечкой во рту, но тут же продолжила уничтожать лакомство, нарочито беззаботно бросив лишь:
— Волновать тебя запретили, так что мучайся в неведении!
Матвей тоже сделал вид, что не заметил едва заметной тени, буквально на миг пробежавшей по лицу собеседницы. Значит, не все в покое в королевстве датском. Вернее, в империи. Российской.
— Оляяя…
Девушка лишь помотала головой. Вести про погибшего дядьку, пусть и не родного, но вполне, как ей объяснили, любимого, и находящуюся в реанимации сестру в соседнем корпусе (аж спецборт и «чрезвычайку» до столицы пришлось оформить!) — вовсе не те новости, что нужны еще не оправившемуся Матвею. Все равно на похороны он уже не успевал. Вот через недельку…
— Оль, ты жить хочешь? — отвлек от не самых веселых мыслей девушку Воронцов.
«Ничего себе! Вот это информационный голод человека сразил!», — только и подумала посетительница.
— Есть немного… — слегка напряженно вздохнула та, приготовившись к жесткому допросу.
Если было надо — Матвей умел.
— Тогда мне помощь твоя понадобится! — сбила с толку уже натянувшую воображаемую каску на свою прекрасную головку, как солдат в окопе перед артиллерийским ударом, ожидавшую жесткого морального насилия девушку простая, в общем, фраза.
Изобразив вежливое недоумение, Демидова стала быстрее работать ложечкой. А то вдруг ей сейчас испортят настроение, и мороженное уже не будет казаться таким вкусным!
— Наклонись ко мне, — попросил парень, чуть приподнимаясь на подушках. — Ниже.
