Так что все к лучшему в этом лучшем из миров…
— Ари, к командиру! — раздалась негромкая команда.
Пропустить команду среди ЭТИХ людей, да еще и в боевой обстановке — не самая лучшая затея, а потому Матвей встал и направился к Хану, что-то втолковывавшему задумчивому Сашку.
Начиналась учеба.
— Боец, садись, -предложил командир. — У тебя как с рефлексией по поводу лишения жизни живого существа?
Воронцов задумался. С одной стороны, доводилось, а вот с другой…
— Холоднокровия в этом вопросе не наработал, — честно признался парень.
Гатауллин кивнул. Иного от восемнадцатилетнего парня ожидать и не следовало. А вот то, что его новый подопечный не стал уверять в своей нереальной крутости и стойкости — уже хорошо! А то имел шанс парень, не смотря на все приказы из Петербурга, с первого же похода вернуться с переломанными ногами по банальнейшей причине: «шел, упал, очнулся — гипс». С такими травмами одна дорога: госпиталь… и перевод в другое подразделение. Все всё прекрасно понимали. Пару новичков, выпускников корпуса жандармерии, как раз такая участь и постигла. Вот ни разу командиру не хотелось, чтобы из-за чьей-то самоуверенности пострадали ЕГО люди. И никакие столичные бумажки ему в этом не указ!
Жест, и рядом с Ханом словно из воздуха материализовалась «мохнатая» благодаря спецкостюму и ленточкам на стволе фигура Михея.
— Твоя очередь. — только и прокомментировал командир.
Снайпер молча кивнул. Чего тут непонятного? До этого мига новичок находился под «опекой» Вала, теперь же проводниками настала очередь быть им!
ТА группа была похожа на их собственную насколько только могут быть неотличимы братья-близнецы. Вот только пестовали и вскармливали их на разных концах земного шарика, да и цели вот, правда, у них тоже были немножко разные. И пусть диванного эксперта не смущают чуть отличающиеся повадки, другой цвет кожи и несколько иной походный ордер — все они в сути своей цепные псы Великих Держав, случайно встретившиеся на сопредельной территории нескольких государств. Там, где никого из них быть не должно было в принципе.
Даже костюмчики похожи — все та же «спецовочка» без какой-либо маркировки. «Калаши» в руках коллег тоже никого в заблуждение не вводили. Ухваточки, шаг, моторика — все кричало об одном: ЧУЖИЕ! А что до имперского оружия, так и дед Матвею не раз рассказывал, как во времена беспокойной юности еще до Великой Войны приходилось ему работать западным Томпсоном. И ведь не задавал никто вопросов «А откуда вы взяли при закрытых границах новейший пистолет-пулемет?». Не дети, чай, все прекрасно понимали, что он вооооон в том леске прямо в заводской смазке и лежал. Тогда мнооооого чего таким макаром находили! Поговаривают, что даже гаубицы.
Пара жестов заставили Воронцова залечь, наводя точку коллиматора чуть выше «думалки» третьего слева бойца. А то попадется сенсор, что в таких компаниях ну совсем не редкость, и не только обнаружит засаду, но определит направление и дистанцию до опасного участка. А оно нам надо⁈
Сместить же ствол немного ниже — дело мгновения. Того самого, за которое палец успеет выбрать свободный ход спускового крючка.
Замерли.
Тишина.
Ждем.
Утро подобной встречи не предвещало. Несмотря на ночную вахту, которую Матвей честно отстоял, прекрасно понимая, что сектор новичка наверняка дублирует кто-нибудь из старожилов, выспался парень прекрасно. Стоило лишь его «опекуну» слегка подергать его за ногу, как глаза распахнулись сами собой. Еще до того момента, как Михей дотянулся до берца своего напарника. Оно, кстати, очень правильно — будить оставаясь вне зоны поражения. А то получишь еще от непроснувшегося толком бойца. Кто знает, что снилось заряженному на боевую работу организму⁈ И хорошо если кулаком, а ну как в руках пистолет или нож окажется? И ведь все правильно — подобные привычки на выходах не раз спасали разведчикам-диверсантам жизнь. Вот только требовали соблюдения некой техники безопасности…
— Доброе. — едва слышно кивнул снайперам Матвей.
Те ограничились кивками. И пусть шум в лагере свидетельствовал, что разрешение жечь костры и готовить еду от командира получено, иные привычки требовали соблюдать тишину.
Пора привыкать.
Чередующийся бег-шаг, позволяющий людям подготовленным быстро покрывать значительную территорию, затянул парня в свой уже почти привычный ритм уже через пятнадцать минут. Людям на гражданке («На какой-нибудь гражданке», — автоматически пропел про себя слова известной песни Матвей) сложно понять, сколько всего можно сделать за четверть часа после подъема, если отказать себе в удовольствии вылеживать на мягкой перине: оправиться, умыться, перекусить, подогнать и проверить снаряжение…
