Хан автоматически взял фигуру с поля и осмотрел ее. Ткань и положенный конструкцией «утяжелитель» под ней оставались на местах.
— Нет, все в порядке! — задумчиво заявил Гатауллин.
К тому времени он просчитал ситуацию на много ходов вперед, но никакой опасности нестандартного хода не увидел. Тогда, пожав плечами, он взялся за пешку на d7, явно собираясь защитить ей выскочившую вперед «товарку».
— Не-не-не! — тут же раздался возглас со стороны довольного как слон Матвея. — Взялся за фигуру — ходи!
Взглядом парень недвусмысленно указал на короля.
— Но… Я же… — Начал было возражать Хан.
— Нет, Ренат, — спокойно возразил парень. — Ты играешь строго по правилам. Так что давай, делай свой ход!
Беззвучно чертыхнувшись, Хан сделал черным королем единственный возможный ход — шаг вперед.
— Ну вот и все! — Спокойно заявил Воронцов, снося ферзем черную пешку (h5-е5). — Шах и мат, уважаемый. И все в рамках ФОРМАЛЬНЫХ правил. Будешь спорить?
Народ придвинулся к доске. Действительно, черному королю деться было некуда — всякий его потенциальный ход был под боем. Да и защититься нечем — главная фигура перегородила узкий проход в монолитном строе пешек, сделав бесполезными ферзя и слона, что могли встать на линию атаки, собой заслонив командира.
В тишине послышался шорох купюры. Воронцов не сомневался — в нынешний раз ассигнация перешла из кармана Олега на баланс Хохла. Хах!
Матвей, откровенно оскалившись, речитативом зафиксировал свою победу словами Высоцкого:
Интересно, что во время демонстрации бицепса на локоть согнутой руки легла вторая, образуя известный американский жест, аналог вытаращенного среднего пальца.
Хан тоже знаком был с творчеством великого исполнителя, а потому тут же с угрозой ответил:
Сообразительный парень не стал дожидаться старого приема «Ухи-ухи-ухи», а потому только рукой махнул:
— Согласен на ничью! — Хан удовлетворенно плюхнулся на стул. Рано. — Однако щелбан ты честно проиграл. Согласен?
Майор только рукой махнул — признавать поражение он умел. Однако привести приговор в исполнение парень не успел — в его запястье впился разряд зуммера тревоги комма.
— Подъем, господа! — только и сообщил он, вслушиваясь в новые вводные.
Комок подкатил к горлу со скоростью выпущенной пули и неотвратимостью товарняка, вплеснувшись изо рта Матвея желчью и рвотой. Прикрывавшие его Сашок и Вал среагировали мгновенно. Заместитель командира моментально вскинул автомат, пытаясь вычислить угрозу, а пулеметчик, что благодаря природной дури и «Корд» мог таскать на иные боевые выходы, по-простому подхватил все так же изливавшего душу мага за шкирку, и потащил в укрытие, не забывая при этом бдительно осматривать окрестности, сопровождая настороженный взгляд движением ствола ПКМ.
— Найду. Задушу. Руками. Своими. — Отрывисто пообещал Воронцов минут через пятнадцать, слегка отдышавшись.
Вроде отдышался немного!
— Ну ты как? — тут же прозвучал в наушнике голос невесты, до того момента прилежно сохраняющей радиомолчание.
" Да ты умница моя!«, — мелькнула быстрая мысль в мозгу парня. А то большинство дщерей Евиных очень любят лезть с "умными» вопросами типа «Тебе больно?», «Что случилось?» и всякой прочей хренью. Это и при столкновении мизинца с диваном бесит сильно, ведь ты пытаешься одновременно унять боль, сообразить за что ухватиться и с ходу придумать такой ответ, чтобы еще и врагом народа не стать, ведь она ж хотела «как лучше». Олечка в этом плане вообще молодец. Дождалась окончания «острой фазы» и только тогда начала интересоваться, а что же вообще произошло?
— Норма, — Все еще тяжело дыша выдавил из себя Матвей, тщательно следя, чтобы вместе со словами изо рта не вылетело ничего лишнего. Например, остатки содержимого желудка. Если, конечно, он не оставил на живописной полянке вообще все, что съел и выпил дня за четыре до сего события. Легкое диагностическое заклятие уже начало свою работу, но, похоже, серьезного урона организму неизвестный препарат все же не нанес. И то в путь!
Еще пара минут понадобилось парню, чтобы отдышаться окончательно, после чего он попросил с такой мольбой в голосе, что еще чуть-чуть и ее можно было принять за искреннюю:
— Ди, ты там спроси у рыжей, не все варенье наши троглодиты захомячили?
