Сегодня в коридорах бывшего особняка князя Кочубея было непривычно тихо. Причиной тому служили семь портретов, выставленных прямо перед парадной лестницей. Уголок каждого из них выделяла траурная лента. Пять Жандармов отдельного корпуса, четверо из которых погибли на месте и один в реанимационной машине, и два канцеляриста, спасшие ценой своих жизней товарищей от гранаты в борт. Такого удара служба не получала давно. «Тройка» организация, пусть и предельно эффективная, но крайне немногочисленная. Обычно как только дело доходит до прямых столкновений роль ударной силы берет на себя ОКЖ [1].
— Нам нанесен удар, — негромко проговорил князь, спустившийся на первый этаж, чтобы попрощаться с павшими бойцами. Никто в этот раз не демонстрировал дисциплину, выстраивая людей рядами и порядками, так что все просто стояли кому как удобно, слушая Никиту Владимировича, что сейчас прощался с коллегами вместе со всеми.
— Оба они пали в бою с оружием в руках выполняя свой долг. Виктора Вязова мы все знали как Николаича. Более пятидесяти лет он отдал службе в рядах канцелярии, до конца исполнив свой долг, вместе с Александром Косыгиным они ценой своих жизней…
— Нормальный пацан был. — Услышал сбоку негромкий голос Воронцов.
Парень обернулся к заместителю Хана.
— Общались мы, — вздохнул Сашок. — Не поверишь, в го[2] резались… Ну а Николаич это вообще… Легенда.
Матвей кивнул. С обоими он знаком был лично, а с водилой-профи до хрипоты спорили, восстанавливая столь полюбившийся канцеляристу «Молот Люцифера» [3] в идеальное состояние. А уж на сколько часов было выслушано его историй о любимой «Чайке», так то песня отдельная. И ведь ни разу заскучать не удалось! Хотя казалось бы, сколько можно рассказывать об одном и том же? Ан нет… Старый умел так сложить историю, что даже поиск каких-то там гаек превращался в целую эпопею. И настолько было интересно, что слушалось все это на одном дыхании.
— Значит так, — неожиданно сбился с полагающегося в таких случаях стиля речи князь, уже сказавший пару слов и о каждом из пяти погибших жандармов тоже. — Убийцы будут найдены. И казнены. Все. Это все.
Вот это правильно. В глазах подавленных гибелью товарищей людей вспыхнули угольки холодной ярости. Все знали, что месть не делает человека лучше, но помогает пережить удар, если подойти к ней с умом. А еще лучше с выдумкой. Чтобы каждый, кому в голову взбредет иная мысль нехорошая, вспомнив о том, как кончили его предшественники, точно помнил всего три слова: «Канцеляристов», «Убивать», «Нельзя». Воронцов был уверен, что и по линии жандармов будет спущена такая же команда. Отныне «злодеи» выведены из правового поля, а судьба их в случае поимки живыми будет незавидна.
