Гюнтер Краузе собирался быстро, но с умом. Со свойственной потомкам тевтонов педантичностью он мигом оценил содержимое тревожной сумки. Всего-то и осталось, что дополнить комплект компактным пистолетом-пулеметом, да парой обойм к нему. Естественно, оружие было немецкое. «Самая точная механика и подгонка», — привел бы Краузе аргументы, приди кому в голову спросить его почему именно. «Быстро греется и требует постоянной чистки!», — фыркнул бы в ответ Воронцов, любовно поглаживая ствольную коробку «семьдесятчетверки», если бы такой диалог гипотетически мог состоятся. Вот только признать правоту Матвея для Гюнтера было бы никак невозможно. Патриотизм. Усомниться в величии сумрачного тевтонского гения было выше его сил. Да еще и перед лицом восточного варвара.
— Шайзе! — Выругался Краузе на родном языке, что позволял себе крайне редко. — «Ноль-первый», связь и статус. Связь и статус.
Еще несколько раз повторив два заветных слова, не слишком веря в результат, резидент Ордена больше на сложную машинерию внимания не обращал. Система легла. Как русские смогли вычислить ее и без шума и пыли «грохнуть» — непонятно, но разбираться уже не ему. Сейчас нужно унести ноги. Обидно признавать провал десятилетней работы, но спасать, похоже, уже просто нечего. Половина «экстренных» абонентов не отвечает, а до того как полностью легла вся система боевого управления полутора десятками боевых групп и спецов обеспечения, сигналы оттуда приходили… Мда. «Атакован», «Веду бой», «Ухожу на резервную»… Обрыв связи. И такая картина повсюду.
Не уверенный, что еще хоть что-то работает, Гюнтер ввел на клавиатуре терминала короткий код. Так положено. А немец славится своей педантичностью в любой ситуации. Поспорить с ними могли лишь потомки самураев. Говорят, что когда у них рванула атомная станция, то машины убегающих людей не то что соблюдали правила дорожного движения, но даже не нарушили рядность! Правила — есть правила.
Короткий взгляд на мобильный телефон. Сеть есть.
Значит ли это, что за ним еще не пришли? Краузе не был уверен, но на такой случай (как и практически на любой иной!), был свой протокол. И он намеревался выполнить его от и до!
Еще раз обежав глазами помещение, что долгое время дарило ему тепло и кров, он машинально коснулся пальцами «глока» («Ну да, не „немец“, но австрийцы — тоже ребята ничего! Да и на вооружении родного подразделения состоял!»), и накинул куртку.
Пора!
— Игорь Петрович! — Знакомый голос заставил Гюнтера вздрогнуть.
