— Это тот самый человек, что стрелял меня! — от возбуждения Герти стиснул рукоять револьвера куда сильнее, чем это было необходимо, — Я узнал его! Это он вчера чуть не всадил мне четыре пули в живот! Что же вы стоите? Скрутите его!
Мистер Беллигейл коснулся пальцем полей шляпы.
— Доброго дня, мистер Питерсон.
Хозяин дома с трудом сфокусировал на нём прыгающий от испуга взгляд.
— Мистер Беллигейл?.. И вы здесь? Бога ради, что тут происходит?
— Всё в порядке, мистер Питерсон. Боюсь, возникло некоторое недоразумение. Служебная накладка. Такое иногда случается и в нашем ведомстве. Полковник, если вас не затруднит, уберите револьвер.
Герти стиснул металлическую рукоять ещё сильнее, так, что готовы были затрещать суставы пальцев.
— Вы что, не понимаете? Этот человек стрелял в меня. В меня, служащего Канцелярии! Я узнал его лицо! Он убийца!
— И всё-таки я попросил бы вас спрятать оружие. Тем более, что дело это не служебное, а в некотором роде частный визит…
Мистер Беллигейл говорил спокойно и тихо, но Герти хорошо знал, на что тот способен. Без сомнения, второй заместитель, если бы захотел, мог спокойно выбить оружие из его руки. Быстрее, чем Герти успел бы моргнуть.
— А если этот тип выхватит свой револьвер и завершит то, что не успел вчера? — упрямо спросил он, всё ещё держа мистера Питерсона на мушке, — Это тоже останется частным визитом? Или вы, так уж быть, сочтёте этот досадный случай поводом для канцелярского расследования?
Мистер Беллигейл подчёркнуто вежливо обратился к хозяину дома:
— Пожалуйста, сэр, назовите ваше полное имя. И год рождения.
— Эрсиваль Котт Питерсон. Пятьдесят восьмой.
— Полностью, пожалуйста.
— Тысяча восемьсот пятьдесят восьмой, — покорно сказал мистер Эрсиваль Котт Питерсон, всё ещё сохраняя на лице нездоровую бледность, — Теперь хватит?
— Вот видите, — мистер Беллигейл повернулся к Герти, — Всё в порядке. Он не станет в вас стрелять. Полковник, уберите револьвер.
Герти не понимал, что происходит. Он ощущал себя персонажем абсурдистского романа, в котором сюжет скачет пунктирной линией, выписывая безумные петли, невозможные с точки зрения логики или здравого смысла. Минуту назад ситуация казалась ему хоть и крайне запутанной, но всё же понятной. Теперь же она вновь катилась в тартарары, как потерявший управление локомобиль, несущийся вниз по улице.
Герти покорно спрятал револьвер в карман. Это явно успокоило человека, назвавшегося мистером Питерсоном.
— Ну и ну, — пробормотал он, беспомощно улыбаясь и оправляя галстук, — Нагнали же вы на меня страху, господа. Я уж и не знал, что думать. Не каждый день незнакомые люди тычут вам стволом в лицо!
— Незнакомые? — Герти пристально взглянул на мистера Питерсона, — Стало быть, вы меня не знаете?
— Откуда же мне вас знать, если я вас вижу впервые в жизни?
— Меня зовут Уизерс, — весомо и многозначительно произнёс он, — Полковник Гай Уизерс.
— Это имя должно мне что-то сказать? Боюсь, оно мне тоже незнакомо.
Герти заглянул в широко открытые голубые глаза мистера Питерсона и к собственному изумлению обнаружил, что никаких следов лжи в этих глазах нет. Немного нервные, немного застенчивые, часто моргающие глаза мистера Питерсона были прозрачны и чисты, как у ребёнка. Герти приходилось видеть самых изощрённых лжецов, да и самому не впервой было скрывать правду. Но он вынужден был признать, что или мистер Питерсон являл собой лжеца прямо-таки гениального, способного к полному душевному перевоплощению, то ли и впрямь никогда прежде не видел Герти.
«Близнецы? — ошарашено подумал Герти, — Это лицо я узнаю из тысячи, ошибки быть не может. Но он отчего-то явно меня не узнаёт. Может, провал в памяти? Гипноз?»
— Простите, сэр… — пробормотал Герти, — У вас имеются братья?
— Насколько мне известно, я единственный ребёнок в семье.
Герти почувствовал желание треснуть себя кулаком по затылку. Теперь он уже не был так уверен в своей памяти.
Мистер Питерсон, растерянно улыбающийся и оправляющий галстук, одновременно и был вчерашним стрелком, и не был им. Сходство лиц казалось несомненным. Но были и отличия, при первом взгляде незаметные. Манера говорить, поворот головы, взгляд… Все те мелкие детали, что делают человеческое тело личностью с уникальным и неповторимым отпечатком.
Это был один и тот же человек, но… разный. Как будто в полночь, с ударом часов, он подвергся какому-то загадочному излучению, психологически его преобразившему. Сотворившему из него в некотором смысле другого человека. Вчерашний Питерсон был хладнокровным, уверенным в себе мужчиной, умеющим держать оружие, внимательным и сосредоточенным. Несмотря на то, что их встреча длилась всего несколько секунд, Герти хорошо запомнил его взгляд, немигающий и твёрдый. Такой взгляд бывает у профессиональных военных или врачей.
