— Должно быть, не всякому отшельнику по карману такие дома, — пробормотал Герти, разглядывая каменные громады, норовившие затмить Мальборо-хаус или Касл-Ховард, — Ваш мистер Питерсон, что, какой-нибудь негоциант?
— Он не жалуется на финансовые сложности, — спокойно ответил мистер Беллигейл, — И на то есть причины.
— Понимаю. А ночные прогулки с револьвером, стало быть, его хобби, — саркастично заметил Герти, — Не могу осуждать мистера Питерсона, жизнь в Олд-Доноване, по-видимому, и впрямь чрезмерно скучна…
С шипением выпустив струю пара, локомобиль мягко остановился. От неожиданности Герти едва не выпрыгнул со своего места.
— В чём дело? — воскликнул он нервно, — Почему остановились?
— Мы на месте, — лаконично ответил мистер Беллигейл.
Дом мистера Питерсона стоял немного наособицу среди прочих, как бедный родственник, стесняющийся своего облачения в кругу высокородной семьи. Он был запущен, и это сразу бросалось в глаза. Плющ разросся до того, что походил на джунгли, захватившие забор и вторгшиеся добрую половину дома. Парк, много лет назад разбитый на французский манер, находился в ужасном запустении и вызывал лишь сочувствие. Судя по всему, им никто не занимался уже добрых лет двадцать. Подобная атмосфера царила везде. Из трещин в садовой дорожке обильно росли сорняки, а фигурная решётка была усеяна хлопьями ржавчины. Неудивительно, что дом издалека производил впечатление заброшенного.
— Как странно, — заметил Герти, разглядывая мутные окна с растрескавшимися рамами, — Этот дом стоит не меньше двадцати тысяч фунтов, а хозяину жаль денег на?
— Дело не в деньгах. Мистер Питерсон не привык обременять себя слугами. Он живёт в одиночестве. При его образе жизни в этом нет ничего странного.
— Ну разумеется, — протянул Герти, — Постоянно придётся объяснять лакеям, откуда на костюме кровь и чьи-то мозги… С его-то привычками!
— Будьте сдержаннее, — посоветовал мистер Беллигейл, невозмутимо переступая импровизированные лианы, затянувшие внутренний двор, — И не делайте поспешных выводов, полковник. Хозяин этого дома может показаться вам человеком странного характера, но это вполне объяснимо.
— Я буду очень сдержан, — заверил его Герти, опуская руку в карман пиджака.
Рукоять револьвера на ощупь была отвратительно горячей, точно сковородка, которую поставили на огонь, чтоб печь блинчики, но Герти сжал её всеми пальцами, так, что она прилипла к мокрой коже.
Он будет сдержан. Разумеется.
Против ожиданий, дверной молоток ещё не успел намертво присохнуть к своему месту. Мистер Беллигейл протянул руку и трижды гулко ударил в дверь, причём от каждого удара она теряла весомую часть отслаивающейся с годами краски.
— Одну минуту! — мгновенно раздалось из глубин дома, — Одну минуту, пожалуйста!
Голос принадлежал мужчине средних лет и показался Герти смутно знакомым.
«Вы сами виноваты, Уинтерблоссом. Вас же предупреждали, чтоб вы убрались с острова».
Дверь, натужно заскрипев, отворилась. Кому-то пришлось приложить немало сил, чтоб сдвинуть с места этот монолитный кусок дуба, весящий фунтов триста…
Герти ожидал чего угодно. Что на пороге возникнет совершенно незнакомый ему человек. Или хуже того, вместо человека он увидит серый глаз дула. Стоя на крыльце, освещённые ярким солнцем, они с мистером Беллигейлом должны были представлять собой превосходные мишени. Мистеру Питерсону будет даже удобнее, чем вчера. Второй раз он промазать не должен…
— Доброе утро, джентльмены. Чем могу вам…
— Вы! — крикнул Герти, забывая про всё на свете, — Вы!..
Револьвер вынырнул из пиджачного кармана сам собой. И уставился в лицо хозяину, отчего то мгновенно приобрело цвет подкисшего молока, так что испуганные голубые глаза на нём стали выделяться ещё больше.
— Руки вверх! — отчеканил Герти чужим голосом, хриплым и ломким, — Не двигаться! Канцелярия!
Ошибки быть не могло. Это был тот самый человек, что поджидал его вчерашней ночью у двери. Тогда Герти показалось, что он почти не успел рассмотреть его лица, но сейчас, глядя на хозяина дома при свете дня, он понял, что совпадения исключены. Это был тот самый человек. Молодой мужчина лет тридцати с небольшим, с невзрачным, немного нервическим, лицом, безукоризненно выбритый и со вкусом одетый. В этот раз на нём не было шляпы, так что видны были и волосы, светлые, как прихваченная инеем трава, уложенные в немного щегольскую причёску по последней городской моде.
— Дева Мария! — воскликнул мистер Питерсон в непритворном испуге, глаза его округлились, — Не стреляйте! Вам нужны деньги? У меня при себе три фунта, но если вас устроит чек…
— Деньгами ты не отделаешься! Канцелярия!
Мистер Беллигейл поморщился.
— Вы торопите события, полковник. Я же говорил вам, нет нужды действовать столь решительно. Нет смысла обнажать оружие в той ситуации, когда достаточно и обычной беседы.
