На застекленной веранде мелькнул швейцар, тот самый полли с перебитым носом и в красном гвардейском мундире. Он бросил на Герти быстрый внимательный взгляд, от которого того едва не подкинуло на стуле, и спешно удалился. Швейцар этот с самого начала казался Герти очень зловещим типом, даже несмотря на его лакейское облачение. Неужели и он что-то подозревает? Настоящий душегуб, и как только такого приняли в приличный отель? Не иначе бывший преступник, отброс общества вроде тех, что он видел в подворотнях Клифа. Хищник каменных джунглей, как именуют таких господа беллетристы. С таким, пожалуй, надо держать ухо востро, иди знай, чего ожидать. То ли заложит его Канцелярии как самозванца, то ли сам попросту ткнет ножиком в темном переулке…
От подобных мыслей Герти потерял аппетит и поданный ему с похвальной поспешностью завтрак ел безо всякого удовольствия. Чай показался ему слишком крепко заваренным, а бекон – излишне жирным.
Джентльмен за соседним столом все так же равнодушно читал газету. Он делал это настолько механически, что выглядел каким-то хитрым устройством, созданным специально для чтения газет. Он не фыркал, не цыкал зубом, не восклицал с усмешкой: «Ну вы только гляньте, что делает этот шкодник Феликс!»[38] или «Снова Бэтси приходит второй в этом месяце!» – словом, не делал ничего такого, что обыкновенно делает всякий джентльмен, читая газету, и что составляет, как известно, половину удовольствия от чтения.
Герти попытался отплатить ему тем же, развернув свою газету, но чтение не шло. Заметка о восстании Хосе Марти на Кубе не вызывала никакого интереса, как и злосчастный Канал кайзера Вильгельма, о котором, кажется, считали своим долгом тысячекратно протрубить все газеты мира. Ничего интересного не вынес Герти и из местных новостей. В театре давали «Данаю» Софокла, в больницу доставили трех отравившихся рыбой бездомных, а полиция продолжала поиски грабителя по прозвищу Жэймс-Семь-Пуль, чье местонахождение по-прежнему оставалось неизвестным.
Новый Бангор все еще казался Герти бесконечно чужим, незнакомым и даже пугающим. Это был не его город, это было что-то совершенно ему непривычное, выстроенное по непонятным законам и действующее по неизвестным принципам.
Странный, странный, тысячу раз странный город…
Разочаровавшись в чтении, Герти стал украдкой рассматривать своего соседа, хоть в этом и не было никакой необходимости. Лицо его было строго и сосредоточенно, как у чиновника, читающего какой-то в высшей степени важный документ. Такой не улыбнется, понял Герти, и не фыркнет. Может, он так замкнулся исключительно из-за его, Герти, общества? Увидел рядом с собой подозрительного типа, самозваного полковника, вот и делает вид, что не замечает ничего вокруг. Герти внутренне напрягся. Даже показалось на миг, что на него сквозь стекло снова смотрит горилла-швейцар. Ни в коем случае нельзя вызывать подозрений. Нет сомнений в том, что консьерж, стоит ему узнать о странном постояльце, поставит в известность кого надо. Кого? Здешний Скотланд-Ярд? Нет. Герти сглотнул. Каким-то образом он почувствовал, что если консьерж снимет телефонную трубку, то звонить он будет не в полицию. А куда? В Канцелярию. Да, без сомнения. «У меня тут в шестнадцатом номере объявился один тип, – скажет он в трубку, скаля неровные, как у всех каннибалов, зубы. – Ведет себя весьма странно. Назвался полковником Уизерсом». – «Как интересно, – промурлычет в ответ мистер Шарпер, сверкая своими жуткими глазищами. – Уизерс, вы говорите?..»
Желудок обдало изнутри холодом, словно вместо горячего кофе Герти проглотил залпом полную тарелку виши-суаз[39]. Надо вести себя так, чтобы не вызывать подозрений. Чтобы выглядеть предельно естественно, этаким расслабленным путешественником, служащим в отпуске, поверхностным и компанейским парнем. Из тех, что цепляются с глупыми разговорами, испытывают чужое терпение и тратят чужое время.
– Вы слышали, – обратился он к соседу весьма развязным тоном, – канал-то имени кайзера Вильгельма достроили. Удивительное дело! Кто бы мог поверить, что им это удастся?
Равнодушные рыбы, помещавшиеся у серого джентльмена на месте глаз, поднялись от газеты и несколько секунд взирали на Герти. Потом вернулись в изначальное свое положение, ничуть при этом не изменившись.
– Да, – сухо сказал джентльмен, – удивительно.
– Ширина, между прочим, немногим больше ста ярдов[40]. Это, пожалуй, будет с половину Темзы!
– Вполне вероятно.
– Вот что можно назвать настоящим техническим чудом. Европа – колыбель технической революции. И поверьте мне на слово, скоро из этой колыбели выберется нечто такое, что навсегда изменит привычные нам мировые устои! Близится время новых атлантов!
– Да-да.
– Хотя знаете, здесь, в Новом Бангоре, тоже есть что посмотреть. Я имею в виду все эти здешние локомобили и прочие интересные вещи. Просто удивительно, что технический прогресс, даже оказавшись на таком удалении от центров науки, продолжает неустанно вертеть шестерни!
– Конечно.
