Герти перепробовал все возможные способы заработка, даже включая те, что для человека его положения и возраста в Лондоне сочли бы предосудительными. Он купил несколько лотерейных билетов, польстившись на обещанные газетой баснословные выигрыши, которые, если верить объявлениям, счастливчики в Новом Бангоре получали каждый день. Однако предприятие это оказалось недостаточно выгодным. Вложив в него четыре шиллинга, Герти стал обладателем двух открыток, букета искусственных цветов и шляпной картонки. Ни то, ни другое, ни третье не могло стать основой для дальнейшей поправки финансового состояния, и Герти раздраженно вышвырнул свой выигрыш в канаву.
Пробовал он играть и на скачках, купив самый дешевый билет. Стоя в очереди прочих азартных джентльменов, можно было подумать, что здесь собрались все баловни судьбы в полушарии. То один, то другой рассказывали, как выиграли баснословную сумму на прошлой неделе. Или же в прошлом месяце. Да, сэр, целая прорва денег. В иных случаях, когда внешний вид джентльменов и состояние их костюмов заставляли предположить, что жизнь давно не демонстрировала им своей улыбки, выигрыш оказывался получен полгода назад. Как бы то ни было, «Счастливчик Арли», на которого поставил Герти, пришел предпоследним. Он бы пришел и последним, но замыкавшая скачки кляча добровольно вышла из соревнований. После этого Герти окончательно разочаровался в азартных играх.
Вскоре ему пришлось признать, что для джентльмена его возраста подыскать работу в Новом Бангоре редкая удача. На длительную работу он не мог согласиться, чувствуя себя связанным с Канцелярией, краткосрочная же требовала навыков, у него отсутствующих, либо же предельно изматывала.
Шныряющие по городу мальчишки куда лучше него справлялись с разноской газет, а выносливые полли почти полностью монополизировали сферу доставки багажа. Один раз Герти крупно повезло: хозяин бакалейной лавки нанял его, чтоб отмыть витрину. За день Герти заработал несколько шиллингов и солнечный удар, после чего был вынужден оставить и это ремесло, не сделав в нем заметной карьеры.
Иных источников дохода он придумать не мог. Оставалась возможность просить милостыню, но против этого уже восставало все его естество.
В тот день, когда Герти истратил свой последний пенни, календарь показывал третье мая тысяча восемьсот девяносто пятого года.
Мистер Иггис стал его навязчивой мыслью, его idée fixe[55]. Герти осознавал всю нелепость этой идеи, но ничего поделать с нею не мог. Стоило ему о чем-то задуматься, даже о самом насущном, через какое-то время он обнаруживал, что снова размышляет о жильце из семнадцатого номера. Мысли его липли к этому странному человеку, как железные опилки к магниту.
«Что за вздор! – сердился Герти, отвешивая самому себе чувствительный подзатыльник. – Да ты, приятель, совсем помешался на этом Иггисе. Выбрось его из головы. Он чудак, но и только. А тебе бы не худо придумать, как эту самую голову спасти…»
Но мысль эта была сильнее него. Она подтачивала его разум, как червь подтачивает прочное здоровое дерево, увлекала, делала невозможным сосредоточение на всем прочем.
Мало того, личность мистера Иггиса день ото дня становилась только загадочнее.
Однажды случилось нечто непредвиденное. Герти провел полчаса у двери своего номера, чтоб выгадать нужный момент и оказаться на лестнице в ту самую минуту, когда мистер Иггис начнет подниматься к себе. Просто невинная и случайная встреча на лестнице двух соседей. Иного способа увидеть странного жильца семнадцатого номера у Герти уже не было. Заметив его в ресторане, мистер Иггис молча забирал газету и, оставив недопитый кофе, удалялся. Чувствуя себя объектом пристального чужого внимания, он совершал то, что обычно совершает моллюск, а именно прятался в свою привычную раковину.
Однако в этот раз невинная встреча обернулась конфузом, как минимум для самого Герти. Спускаясь по лестнице, навстречу костюму в мелкую серую полоску, он внезапно оступился. То ли сказалось излишне напряженное состояние нервов, то ли ослабело от недоедания тело… Как бы то ни было, Герти успел лишь вскрикнуть, прежде чем покатился кувырком по ступеням прямо на мистера Иггиса.
Встреча обещала иметь самые нелепые, а то и трагические последствия. Хоть мистер Иггис и был на полголовы выше Герти, телосложение он имел не очень плотное, скорее субтильное. Герти же, хоть и оставил в Новом Бангоре добрых двадцать фунтов[56] своего веса, представлял собой серьезную опасность, особенно катясь с изрядным ускорением.
Но катастрофы не последовало.
Герти крякнул, врезавшись в оказавшееся у него на пути препятствие, оказавшееся столь монументальным и тяжелым, что мгновенно остановило его неконтролируемый спуск. Открыв глаза, Герти обнаружил что препятствием является сам мистер Иггис.
