Она изменилась. То есть неузнаваемо изменилась! Сказать, что похорошела- ничего не сказать. Это был другой человек. Может, виной тому отсутствие очков? Но он уже видел ее без этих окуляров, когда возил в Царское первый раз. Мелитриса сняла тогда очки, но не смогла убрать с лица выражение жалкого недоумения, все как-то щурилась по-дурацки. Или нет... она не щурилась, а, наоборот, таращилась, широко раскрыв глаза. Взгляд был неспокойным и все как-то рыскал. Теперь глаза ее были безмятежны и сини. И еще у нее появилась трогательная привычка, может, она и раньше была, осторожно постукивать пальчиком по нижней губе или теребить меховую оторочку шельмовки (кафтан без рукавов). На Мелитрисе было зеленое платье, а поверх парчовая шельмовка, отороченная соболем. Полной неожиданностью были волосысветло-русые, мягкие на вид, легкие такие прядки над ушами.
- Когда на вас был парик? Тогда или сейчас?
- Конечно, тогда,- она фыркнула по-кошачьи.- Ах, князь, какой вы смешной! Неужели не поняли? Лидия считала, что в трауре только черный цвет уместен.
Никита поймал себя на том, что смущен, как мальчишка. В его-то возрасте потворствовать кокетству этой маленькой феи! "Ах, князь...- мысленно передразнил он Мелитрису,- жеманится, как все фрейлины. Такая профессия!"
- Вот вам склянка,- сказал Никита сурово, доставая из кармана врученный Гаврилой кожаный мешочек.- Это от ваших бородавок. Мой камердинер прислал. Ему можно доверять, он великий Гиппократ. Мазать надо утром и вечеромкаждую отдельно. И очень аккуратно. Вот здесь специальная щеточка. Помните, что это ацидум... то бишь кислота, а в ней какие-то травы... если я правильно понял.
Мелитриса важно кивала, потом поставила мешочек подле себя на скамейку и опять молча уставилась на него любопытным взглядом. Странно, у близоруких людей какой-то особый, мечтательный взгляд.
- Да, вот еще...- спохватился Никита- Совсем забыл. Здесь домашнее печенье, кажется, жареная индюшка. Словом, Гаврила что-то собрал.
- Вы так и шли по парку с узелком? - спросила Мелитриса, потрясенная.
- Вообразите, так и шел,- ворчливо отозвался он, наверное, девчонка боится насмешек своих товарок - фрейлин, крапивное племя.
- Никита Гаврилович, поверьте, я очень тронута вашей заботой. Простите меня. Можно я вас поцелую,- и, не дожидаясь разрешения, коснулась мягкими губами его щеки.
За спиной Никиты хрустнула ветка, он, живо обернулся, и тут же из лазейки между розами и рябиной вышел молодой человек с крайне неприятным выражением лица. Он шел, как бы стараясь не смотреть на сидящую пару, однако черные живые глаза его все видели и всюду поспевали. Насмешливо скривленный рот, казалось, говорил: "Флирт наказуем, но я никому ничего не скажу".
Никита вспыхнул, он считал, что за подобное выражение на морде необходимо тут же по этой морде... наотмашь, однако Мелитриса как ни в чем не бывало торопливо произнесла:
- Господин Бернарди? Я хотела представить вам моего опекуна - князя Оленева.
Бернарди слегка кивнул, даже, кажется, глаза на миг закрыл, юная его физиономия изобразила крайнюю степень удовольствия, да, он ничему так не был рад и прочая, прочая...
При ближайшем рассмотрении оказалось, что Бернарди - человек не столько молодой, сколько моложавый. Он принадлежал к той породе инфантильных мужчин, которые до сорока, а может, и до пятидесяти лет будут ходить а юношах. Нежную, словно у евнуха, кожу на лбу и на щеках его покрывала мелкая сетка морщин. "Да этот проходимец старше меня, и значительно!.." - подумал Никита.
Бернарди раскланялся не без изящества и неторопливо пошел дальше, у него были красивые в лодыжках ноги, их обтягивали розовые ажурные чулки, туфли украшали розовые пряжки.
- Кто этот франт?
- Это очень известный человек,-скороговоркой проговорила Мелитриса.Он итальянец. Бернарди - ювелир Их Высочества. Он делает великолепные украшения. Он знает всех, и все знают его.
"Хорошо, что я не треснул его,- подумал с облегчением Никита.- Только не хватало тебе драться с ювелиром! - и тут же устыдился.- Вы сноб, князь... Это неприлично. Что пристало англичанину, русскому не всегда впору..." Ему вспомнился другой ювелир, тоже итальянец. Он был толст, добродушен, талантлив. И он любил их: Марию и ее смешного отца Венценцо Луиджи. Бог мой, как давно это было!
Мелитриса тронула его за рукав. От неожиданности он вздрогнул.
- Что?
- Вы задумались.
- Просто вспомнил другого ювелира - Их Высочества- Елизаветы. У ювелира была дочь красавица-Мария. Давайте закажем у этого Бернарди драгоценный убор к вашему дню рождения.
- Он очень дорогой ювелир,- насупилась Мелитриса.
- Закажем к дню вашего ангела ожерелье с изумрудами и серьги,- не унимался Никита.- Сколько вам исполнится - пятнадцать, шестнадцать?
