Как-то поутру, не после бала, а после хорошей игры, Белов возвращался пешком к себе на квартиру. После жарко натопленной, душной, провонявшей табаком залы в трактире свежий утренний воздух был особенно приятен. Из-за угла вынырнули Открытые сани. Кучер погонял лошаденку, одинокий седок в треуголке с серебряным позументом и лисьей дохе дремал. Сани поравнялись с Беловым, потом стали его обгонять. Седок открыл глаза, поправил воротник, натягивая его на уши. Потом встретился с Беловым Глазами. Это был Корсак. Тихая улочка Кенигсберга огласилась мощным криком:
- Откуда ты взялся?
- На войне как на войне? Из Мемеля мы... - дурашливо крикнул Корсак.
- Командировался, сэр?
- Вроде того, сэр.
- Надолго? - не унимался Александр.
- Что, сэр, ты орешь? Садись рядом!
- Поехали ко мне!
Каждую встречу русские сдабривают едой, и чтоб дрова трещали, и чтоб бокалы не пустели.
- Я бы тебя все равно нашел, - сказал Алексей, - не в Кенигсберге, так где-нибудь рядом.
- Никита пишет?
- Пишет. Он теперь одержим одной идеей - скульптурно-живописной. Академию художеств создает. Зачем нам эта академия, если все академики выписаны из Европы, а русские в ней только Оленев Никита и Шувалов Иван?..
- Ну, брат, раз не у кого учиться, не грех и немцев призвать. Хоть и небольшое государство, но толковое. - Александр улыбнулся своим прежним Мыслям.
Поговорили... не совсем так, как представлял Александр, но раскатали тему. Потом, как часто бывает, вдруг изменили направление разговора.
- Ты помнишь такую фамилию - Сакромозо? - спросил Корсак.
- А как же? Я уверен, что этот мальтийский рыцарь - прусский шпион. Когда-то я обещал ему уши -обрезать! Ты о нем что-нибудь знаешь?
- Только то, что он болтается в Кенигсберге. А может быть, болтался. А может быть, бывает наездами.
- Говори толком, - Белов стал серьезным.
- Это, знаешь ли, трудно. На моем корабле приплыл наш тайный агент. В Мемеле я невольно стал его помощником. Агент этот не болтлив. Фамилия его Почкин. Где он сейчас - не знаю. Да и не в нем дело-Александр поморщился.
- Я больше не играю в шпионские игры. Наш канцлер навсегда отбил у меня охоту служить ему.
- Говорят, что дела у Бестужева плохи. Он в немилости. И уж если эти сплетни до Мемеля дошли, значит...
- Туда ему и дорога, - перебил Александр друга. - Пальцем не пошевельну, чтобы сделать для него что-либо.
- Ладно, не шевели пальцем, шевели мозгами. И запомни адресок. Университетский проезд. Торговый дом Альберта Малина. В этом доме бывает Сакромозо. На его имя приходят шифровки. Это я потом из Почкина вытряс. Есть подозрение, что Сакромозо обретается здесь под чужой фамилией... Но все это не точно, зыбко...
- А под какой фамилией-то?
- Кабы знать... Развлекись на досуге, а?
- Увижу- придушу, - коротко сказал Александр, - но не плохо бы знать этого рыцаря в лицо.
- Я, наверное, еще не раз сюда приеду. Пока на море лед, я не капитан, я чиновник, купец, выжига. Деньги надо достать, паруса купить и снасти починить.
- Домой хочу, - сказал вдруг Александр. - Осточертела заграница.
Торговый дом Альберта Малина
После отъезда Корсака Белов начал с того, что поменялся с однополчанином квартирами. Новое жилье было меньше, дороже, хозяйка в два раза старше, и никаких бабочек в спальне, только лютеранские молитвенники на высоких, украшенных вышитыми салфетками подставках, но дом, в котором находилась квартира, стоял в Университетском проезде в двухстах метрах от Торгового дома Альберта Малина, и этим объяснялось все. Только совершив этот обмен, Александр понял, как надоела ему беззаботная карточно-бальномаскарадная хмельная жизнь.
