Канцтовары Цубаки полностью

Я забралась на самый дальний табурет и для начала съела пару шашлычков из конняку[50] под охлажденное саке. А затем — порцию собы с карри и тушеной картошкой. К концу трапезы первые строки послания в голове были готовы. И уже на ходу, по дороге домой, досочиняла письмо до конца. Скорее бы записать это все, пока не забыла…

Вернувшись домой, я тут же приняла душ. Чтобы совсем протрезветь, выпила крепкого зеленого чаю. И наконец уселась за рабочий стол.

Чтобы написать письмо-отказ быстро и безупречно, крайне важно быть в хорошей физической форме. Тогда, если повезет, все получится гладко с первого раза и не придется возиться с черновиками, сомневаясь в написанном и перекраивая неуклюжие формулировки.

На сей раз я решила, что для настроения Барона куда больше подойдет не кисть, а перо, и выбрала авторучку «Монблан». Цвет чернил — «вороново крыло». Бумага для писем от фабрики «Масуя», которую я вынула из ящика загодя, уже белела передо мной.

И я попробовала написать все сразу — без черновиков.

В ответ на твое письмо сообщаю.

Сам я живу так скудно, что никаких денег одолжить не могу.

Плохо о тебе не думаю, просто поищи удачи с кем-нибудь еще.

А начнешь совсем голодать — приезжай в Камакуру. Деньгами не помогу, но накормлю до отвала чем только пожелаешь.

Близятся холода, береги здоровье.

Не болей,

_________

Бумага «Масуя» не подвела — перо скользило по ней легко и приятно. Говорят, когда эту бумагу изобретали, ее протестировали на совместимость с самыми разными видами перьев и чернил. Хотя лично я сомневаюсь, что в их «тестовом списке» значилось такое редкое перо, как «Монблан Майстерштюк 149». Эта модель продавалась еще до войны, но по-прежнему идеальна для мужского почерка: если писать с нажимом, перо откликается сильной, уверенной линией.

Основной текст письма я аккуратно скомпоновала в центре страницы на 400 знаков. В конце отступила на строку, проставила дату и фамилию Барона. А сверху, перед именем в обращении, дописала: «Глубокоуважаемый». Без этого словечка, в принципе, можно было и обойтись. Но мне показалось, оно как нельзя удачнее передавало скрытый хохот Барона.

Конверт подобрала из японской бумаги васи[51] кремовых тонов. Для образа Барона в кимоно лучше и не придумаешь. Но фактура у васи волокнистая, и, чтобы выписать адрес с фамилией, я сменила перо на кисть.

Уже на конверте я приписала к фамилии получателя знак «господин». И, чуть подумав, еще раз добавила: «Глубокоуважаемый». Сильные иероглифы на конверте подчеркнут непреклонность скрытого в нем решения.

А затем наклеила марку. Со статуями Конго-рикиси[52]. Все-таки это письмо-отказ. И хотя стоит такая марка целых 500 иен[53], надеюсь, Барон согласится, что именно так его намерение — не одалживать денег ни при каком раскладе — выглядит еще убедительнее. А выбери я марку поприветливее, получатель письма, чего доброго, мог бы решить, будто игра еще не проиграна.

Готовое, но еще не запечатанное письмо я, как всегда, оставила до утра на полочке домашнего алтаря. Завтра я перечитаю, что получилось, в последний раз. А уже потом заклею и проставлю на конверте деревянный штампик: «Варэ, тада тару-о сиру».

Довольствуйся тем, что имеешь[54].

Слова, которые никогда не плохо сказать себе в порядке самокритики. И хотя из письма этого человека было неясно, что именно его разорило, почему-то мне захотелось использовать эту мысль в дополнение к ответу Барона.

Дальше оставалось только ждать «результата».

Как известно, все традиционные японские письма должны начинаться словом «хайкэй» (??), а заканчиваться словом «кэйгу» (??). Первое означает «смиренно обращаюсь», а последнее — «с почтением умолкаю».

Для тех же, кто хочет написать еще вежливее, существуют и другие словесные пары с подобным значением. Например, «кинкэй» и «кэйхаку» (?? / ??).

То есть все это — слова-поклоны. И точно так же, как бывают разные почерки — устав, полукурсив, курсив, существует много способов начать и закончить письмо поклонами разной глубины и степени прогиба.

Другое дело, что эти слова китайские: жесткие, громоздкие, неуклюжие. Поэтому японские женщины часто начинают письма каким-нибудь хитофудэ-моосиагэмас («Беспокою Вас росчерком кисти»), а заканчивают грациозным касико, сокращением от касикомару («Остаюсь преданно ваша»), что уже совсем близко к светскому корэ-дэ сицурэй симас («На сем смиренно исчезаю»).