Канун трагедии полностью

В соответствии с установками Сталина буквально в следую­щие дни — 8 — 9 сентября была принята новая директива ком­партиям от имени Секретариата Исполнительного Комитета Коминтерна. Фактически документ почти дословно повторял сталинские слова, сказанные им накануне. Единственным до­бавлением стало предупреждение компартиям Франции, Англии, США и Бельгии, выступающим вразрез с этими уста­новками. Им предлагалось немедленно выправить свою поли­тическую линию⁷.

Однако некоторые компартии (Франции, Бельгии, Великоб­ритании, Канады) не сразу полностью согласились с директива­ми руководства Коминтерна, продолжая отстаивать идею борь­бы на два фронта. Президиум ИККИ снова вернулся к этой проблеме 19 — 20 октября⁸. И лишь в конце октября 1939 г. руко­водству Коминтерна удалось "исправить ошибки" ряда ком­партий.

Видимо, по согласованию со Сталиным Г. Димитров начал работу над программной статьей под названием "Война и рабо­чий класс", которую Сталин несколько раз правил, давая реко­мендации автору статьи. Вообще-то сам Сталин избегал каких- либо публичных выступлений (вплоть до апреля 1940 г.). Всю работу по изложению новых установок (даваемых лично им) он возложил на Г. Димитрова и В.М. Молотова.

В этот момент Гитлер завершил разгром Польши и обратил­ся с предложением о заключении мира. Было совершенно оче­видно, что это демагогическое заявление не имело никакого ре­ального смысла, а было направлено на то, чтобы приглушать не­гативный резонанс от оккупации Польши.

Но неожиданно этот нацистский демарш придал новые ар­гументы советскому руководству и для конкретных акций и для формирования нового теоретического подхода. В Москве нача­ли усиленно пропагандировать мысль о том, что правящие кру­ги Англии и Франции выступают против мира, как главные под­жигатели войны, в то время как Германия демонстрирует го­товность к миру. Одновременно по прямым указаниям Сталина лидеры Коминтерна отвергли попытки германских коммуни­стов продолжать борьбу против нацистского режима, за народ­ную республику⁹.

Сталин и Жданов торопили Димитрова с написанием ста­тьи, и 25 октября в Кремле состоялась повторная встреча Ста­лина и Жданова с Димитровым, на которой советский лидер опять разъяснял новые теоретические установки. По словам Димитрова, Сталин прямо указал ему: "Мы не будем выступать против правительств, которые за мир" (имея в виду прежде все­го нацистскую Германию), повторив, что не следует помогать Чемберлену¹⁰. Он подвел базу под свои рассуждения, заявив, что надо выдвигать только те лозунги, которые соответствуют нынешнему моменту. Стремясь подкрепить свои позиции, Ста­лин подверг критике позицию большевиков во время Первой мировой войны, когда ставился лозунг превращения войны им­периалистической в войну гражданскую. Он особенно акцен­тировал внимание на необходимость консолидации с СССР, подразумевая прежде всего поддержку новой советской линии в отношении Германии.

Сталин повторил этот тезис на обеде в Кремле после парада и демонстрации на Красной площади 7 ноября 1939 г. Он опять обратился к событиям Первой мировой войны, заявив, что и то­гда лозунг превращения империалистической войны в войну гражданскую подходил только для России, а не для европей­ских стран. Характеризуя современную ситуацию, Сталин зая­вил, что "мелкобуржуазные националисты" в Германии (види­мо, он имел в виду национал-социалистов) проявляют гибкость и способность на крутой поворот, они не связаны с капитали­стическими традициями в отличие от буржуазных руководите­лей типа Чемберлена. Он призвал не держаться за прежде уста­новленные правила и рутину, а вносить новые, что диктуется изменившимися условиями¹¹. Таким образом советское руко­водство стремилось теоретически обосновать свой внешнепо­литический поворот и заставить принять его коммунистиче­ское движение, прежде всего в странах Европы.

Если беседы Сталина с Димитровым, его замечания по по­воду позиции Коминтерна были рассчитаны на внешний мир, то доклад Молотова на заседании Верховного Совета 31 октяб­ря делался главным образом для внутреннего потребления. Из­лагая внешнеполитические итоги деятельности Советского Со­юза в сентябре — октябре 1939 г. и высоко оценивая дружбу с Германией и сотрудничество с ней на прочной базе взаимных интересов, в том числе и после подписания договора о дружбе и границах от 28 сентября, Молотов столь же высоко оценил со­ветские акции в отношении Польши, договора с Прибалтий­скими странами.

Но глава советского правительства и народный комиссар по иностранным делам на этом не остановился. Он фактически до­словно повторил сталинские слова, сказанные во время бесед с Димитровым, в частности и такие: "Старые формулы явно уста­рели и теперь неприменимы"¹².