Канун трагедии полностью

Подписав договор с Германией и разделив сферы интере­сов, советские лидеры видели свою цель на Балканах в усиле­нии своих традиционных двусторонних связей с Турцией, Бол­гарией, Румынией, Югославией и т.д. Свидетельством этого стали договоры о торговле и мореплавании, заключенные Москвой в течение 1939 и первой половины 1940 г. Советские лидеры намеревались использовать свой нейтралитет, чтобы представить интерес для тех малых Балканских стран, их руко­водителей, общественных деятелей, представителей культуры и религии, для всех тех, кто опасался попасть под пресс и англо­французской коалиции и Германии. Следует признать, что в от­носительно спокойном ходе "странной войны" такая политиче­ская линия приносила свои дивиденды.

Но образ нейтрального Советского Союза изменился в ре­зультате развязывания советско-финской войны. Под влияни­ем пропагандистских усилий Англии и Франции и закулисных намеков Германии в Балканских странах рождались опасения, что советские лидеры при определенных обстоятельствах будут непрочь повторить свои намерения и против других ма­лых государств.

Однако общая отдаленность Советского Союза от Балкан­ского региона, его изолированность и отсутствие реальных возможностей и рычагов воздействия очень скоро вернули си­туацию в прежнее русло — советско-турецкие связи, а также отношения с другими странами полуострова развивались в об­щем русле международной политики.

В то же время, как уже отмечалось, резкое изменение меж­дународной обстановки, разгром Франции, стремление Герма­нии противостоять Британской империи в различных регионах мира поставило и перед советскими лидерами вопрос об активи­зации действий на Балканах. Идея советских лидеров состояла в том, чтобы, сохраняя внешний нейтралитет, добиться с помо­щью Германии расширения советского влияния в ряде регионов, включая и Балканы. Весной 1940 г. под сильным нажимом Герма­нии Москва нормализовала отношения с Италией, рассчитывая и через нее воздействовать на Гитлера и его окружение.

Вскоре после разгрома Франции прошел первый шок. Ста­ло очевидным, что война на этом не кончается и предстоит борьба между Германией и Англией, которой все в большей степени оказывали помощь Соединенные Штаты Америки.

В Москве решили, что в таких условиях Германия будет продолжать нуждаться в советской поддержке, и следователь­но, можно было бы попытаться использовать ситуацию для по­лучения выгод, на этот раз на Балканах. При этом, конечно, рас­тущая напряженность в советско-германских отношениях ощущалась, но, видимо, пока в этом не усматривалась слишком серьезная угроза. Советские лидеры продолжали сохранять контакты с Великобританией, в том числе обсуждая и балкан­ские дела без каких-либо результатов и обязывающих реше­ний. Их главный просчет состоял в том, что они не ощутили (не имея достоверной информации) принятого Германией ре­шения начать движение в сторону Балкан, не особенно беря в расчет интересы своего советского союзника. Справедливости ради следует признать, что если бы в Москве своевременно и осознали бы опасность германского движения на Балканы, Сталин и Молотов мало что могли бы изменить, поскольку стратегическая инициатива была не в их руках.

В первой половине 1940 г. Советский Союз подписал дого­воры о торговле и мореплавании с Болгарией, Югославией и Венгрией². Сами по себе они не имели сколько-нибудь заметно­го значения, но для советских лидеров означали, что СССР про­должает укреплять отношения с Балканскими странами на дву­сторонней основе. Особенно в этой связи в Москве выражали удовлетворение договором с Югославией, поскольку с ней у Советского Союза не было до этого дипломатических отноше­ний. Торговый договор как бы послужил сигналом и преддвери­ем к их установлению.

И действительно, через полтора месяца последовал обмен письмами между советским полпредом в Турции А.В. Теренть- евым и послом Югославии в Турции И. Шумянковичем, в кото­ром оба информировали друг друга, что и югославское и совет­ское правительства приняли решение об установлении нор­мальных дипломатических отношений между Югославией и Советским Союзом³.

Летом 1940 г. Москва приступила к осуществлению своих планов в отношении Бессарабии. В течение длительного време­ни Бессарабия после окончания Первой мировой войны входила в состав Румынии. Как известно, СССР никогда не признавал этот факт, считая, что Румыния захватила территорию, принад­лежащую России.

Согласно договоренностям между СССР и Германией о вза­имных консультациях, Молотов в Москве и советский посол в Берлине уведомили немецкое руководство о начале акции в отно­шении Бессарабии⁴. В Германии в принципе были готовы к это­му (в этот момент завершался разгром Франции) и не препятст­вовали советским действиям и в Прибалтике и в Бессарабии⁵.