Канун трагедии полностью

Значение информации, получаемой в Москве, состояло в том, что советские руководители как раз в эти дни были заняты выработкой долгосрочной и немедленной реакции на происхо­дящие события. Как показывает дальнейший ход событий, они учитывали позицию Англии и Франции и их возможную реак­цию на советские действия, главным образом в отношении Польши. Лондон и Париж прежде всего стремились прояснить возможные намерения Москвы, получить информацию о харак­тере и степени договоренностей СССР с Германией и, может быть, получить какие-либо заверения о сохранении контактов СССР с его прежними партнерами по летним московским пе­реговорам.

Судьба Польши

Польские события в сентябре 1939 г. освещаются практиче­ски во всех книгах и статьях, посвященных истории Второй ми­ровой войны и истории международных отношений XX в. В ис­ториографии Англии, Франции, США, ФРГ они, как правило, трактовались как новый раздел Польши между Германией и Советским Союзом. Подобная оценка вписывалась в общую интерпретацию советско-германских отношений после заклю­чения пакта от 23 августа 1939 г., согласно которой Гитлер и Сталин, национал-социализм и коммунизм рассматривались в одном ряду¹⁶. Советская политика и особенности тактики Кре­мля в польских событиях сентября 1939 г. глубоко не изучались, им давалась лишь общая негативная оценка.

В то же время советская историография полностью оправ­дывала действия СССР, концентрируя внимание на историче­ском значении воссоединения Западной Украины и Западной Белоруссии с украинским и белорусским населением Совет­ского Союза. Поскольку в советской исторической литературе не признавалось существование секретных протоколов к со­ветско-германскому пакту, то и любые намеки на какие-либо договоренности Москвы с Берлином, в том числе и касающиеся Польши, в ней не фигурировали.

Разумеется, наибольшее число работ по этому вопросу соз­давалось в Польше. Но в "социалистической Польше" историо­графия в основном мало чем отличалась от советской.

Ситуация полностью изменилась после 1988— 1991 гг. Пос­ле признания в СССР и в России секретных протоколов к пак­ту Молотова — Риббентропа, их официального осуждения в 1989 г. и общей критики сталинизма в историографии начало меняться и освещение событий 1939— 1941 гг. Соответственно, это сказалось и на освещении польских событий¹⁷. Во многих трудах, изданных в 90-е годы, говорилось о новом разделе Поль­ши, осуждались репрессии против польского населения, осо­бенно в связи с оценками так называемого катынского дела. Однако в условиях отчетливой поляризации общественного мнения и различных позиций историков вышло немало трудов, в которых советские действия в Польше в сентябрьские дни 1939 г. оцениваются лишь как воссоединение украинского и бе­лорусского народов и в общем контексте мер по обеспечению безопасности страны.

В западной историографии в 90-е годы XX в. оценки собы­тий 1939—1941 гг. практически не изменились. Можно отме­тить лишь явное общее снижение интереса к польским событи­ям того времени.

Известной компенсацией может служить резко возросшая активность и польской общественности и польской историче­ской науки. Во многих трудах, изданных в Польше в последние 10—15 лет, содержатся резкая критика политики Германии и СССР в отношении Польши и, как правило, заявления об их равной ответственности за случившееся с Польшей осенью 1939 г.¹⁸ Несмотря на наличие уже опубликованных советских документов, в том числе и архивных, которые позволяют под­робно проанализировать советские намерения и действия, польские авторы, как, впрочем, и историки стран Запада, пред­почитают писать о них в общем осуждающем плане без деталь­ного рассмотрения.

Все эти обстоятельства дают дополнительное основание для более подробного освещения целей и конкретных действий со­ветского руководства, что характерно для некоторых трудов

российских историков, опубликованных в 90-е годы.

* * *

Итак, 1 сентября 1939г. германские войска вторглись на польскую территорию; вслед за этим Англия и Франция, следуя соглашениям о гарантиях Польше, объявили войну Германии. Уже 3 сентября германские политики и военные начали масси­рованный нажим на Москву, настаивая на немедленном воен­ном наступлении Советского Союза на Польшу¹⁹.

Польша всегда была чувствительным и раздражающим фа­ктором в международной политике Советского Союза. Не го­воря уже о трагических событиях многовековой истории, свя­занной с разделами Польши и др., в XX столетии было накопле­но много "горючего материала" в советско-польских отноше­ниях. Эхо советско-польской войны, после которой к Польше отошли территории, населенные украинцами и белорусами, постоянно давало о себе знать, что усугублялось прозападной ориентацией Варшавы, которую Сталин постоянно обвинял в антисоветских намерениях. Именно отказ Польши согласиться на возможность пропуска советских войск через ее террито­рии стал главным препятствием на советско-англо-француз­ских переговорах в Москве в июле —августе 1939 г.