И как бы завершая эту тему, отметим запросы в британском парламенте в связи с польскими делами, сделанные, правда, уже позднее, 18 октября 1939 г. Один из них сделал У. Черчилль: "Насколько велика польская территория, аннексированная Советским Союзом, по отношению к той, которая была передана СССР в соответствии с линией Керзона" и "что представляет собой сама линия Керзона"99. Вопрос был обращен к заместителю министра иностранных дел сэру А. Кадогану.
В ответ М. Санделл подготовил соответствующую справку, которая находится в архивах британского МИДа100. Согласно этой справке, "линия Керзона" касалась всей восточной границы Польши и была одобрена Высшим военным советом Антанты. В документе признавалось право польских властей осуществлять власть на территориях к западу от линии и выражалось сомнение в том, что оно распространяется на территории к востоку от линии. Между тем в реально военной ситуации польские вооруженные силы практически оккупировали эти территории, включая и округ с г. Вильно. "Линия Керзона" представляла собой, по мнению британского МИДа, этнографическую границу между компактным польским населением собственно Польши и белорусским и литовским населением к востоку от нее. Она брала в расчет "польский анклав, включая и г. Вильно, никогда не признаваемый поляками".
"Линия" оставалась основой союзнической позиции по вопросу о границах вплоть до того времени, когда вся ситуация полностью изменилась после поражения большевиков под Варшавой и контрнаступления польских армий. Окончательная русско-польская граница была установлена Рижским договором 18 марта 1921 г. Она была отодвинута на восток на 150 миль от этнографической польской границы. Таковой была официальная позиция британского МИДа.
Одновременно с запросом Черчилля к премьер-министру обратился А. Гендерсон. Его интересовало, сколько жителей- поляков проживает в областях, аннексированных в сентябре 1939 г. Германией, и сколько в округах, занятых Россией101. От имени правительства Батлер ответил следующее: "На основании сведений переписи 1931 г. (весьма приблизительных), в германской зоне — 17 млн 250 тыс. и в советской зоне — 4 млн 750 тыс. Более поздних сведений не имеется102.
В общую проблему англо-французской реакции на польские события и их последствия входят взаимоотношения британских и французских властей с эмигрантским польским правительством во главе с В. Сикорским. Оно начало функционировать в Париже, а затем переехало в Лондон. В переговорах с лидерами Англии и Франции осенью 1939 г. Сикорский изложил свою позицию — Польша должна сохранить независимость и территориальную целостность и получить в будущем какие-либо права на Восточную Пруссию. Проведя переговоры с Сикорским, руководители этих стран думали, скорее, о будущем, нежели о конкретных требованиях поляков (в том числе и в отношении СССР). С начала сентября, т.е. с момента нападения Германии на Польшу, и Англия и Франция, объявив войну Германии, не предпринимали никаких реальных шагов в защиту Польши; обещанная ей ранее военная помощь не была оказана, а в отношении советской акции они ограничились, как
уже отмечалось, формальным заявлением103.
* * *
Итак, к концу сентября большая часть Польши была оккупирована Германией, которая приступила к формированию органов управления. Другая часть, населенная в основном украинцами и белорусами, была занята советскими войсками. Здесь начался процесс советизации, и очень скоро она была включена в состав Советского Союза. Вся эта "операция" была проведена Германией и Советским Союзом за 3 — 4 недели.
Гитлер посчитал все произошедшее своим большим успехом. С минимальными потерями он завоевал большое европейское государство, начав реализацию своей программы завоевания нового "мирового пространства". Пока Германия не ставила в повестку дня проведение военных операций на западном направлении. Гитлер планировал, захватив Польшу и оказавшись в состоянии войны с Англией и Францией, осуществить ускоренную подготовку к боевым действиям на Западе, постепенно перегруппировав силы. В Берлине решили, что добились главного — избавились от опасности войны на два фронта, т.е. той постоянной цели, которая ставилась германскими деятелями еще с конца XIX столетия и которой им не удалось достигнуть в ходе Первой мировой войны.
Как показали дальнейшие события, Германия не снимала одной из центральных геополитических и идеологических задач нацизма — сокрушения и покорения "большевистской России". До поры до времени Гитлер согласился на включение значительной части Восточной Европы в сферу советского влияния, посчитав, что этим он на длительный срок привлечет Москву к своим собственным интересам, дозируя степень сближения и сотрудничества с ней.
