Канун трагедии полностью

Мы в таком положении, что нам очень трудно оказать сопротивле­ние. Нас ставят в такое положение, что мы должны сделать первый выстрел... Было бы очень легкомысленно ввергнуть нашу страну в во­енный конфликт. Мы должны сделать все, чтобы спокойно выйти из этого положения".

Примерно в таком же духе выступали и многие другие уча­стники заседания. Президент и член Государственного совета В. Пяте, как бы подытоживая дискуссию, сказал: "Кажется, мы можем избрать лишь один путь. Надежды на помощь нет. Если начнется война, то погибнет все наше государство и вся наша интеллигенция. Мы погубим много народного богатства и мно­жество людей"²².

Посол Эстонии в Москве А. Рей, также присутствовавший на заседании, сказал, что не следует воспринимать всю ситуа­цию столь трагически, в данной ситуации нет возможности выбора другого пути, иначе страну постигнет участь Польши. По его мнению, реальным противовесом России могли бы быть Польша и Германия и никто другой. Британская мощь сюда не дойдет. Не в состоянии этого сделать и Франция. Но теперь и Германия нейтрализована пактом с Россией. Он сослался так­же на слова Молотова о том, что в Эстонии сохранится парла­мент, правительство и т.п.

В итоге участники заседания высказались за принятие со­ветских требований и просили министра иностранных дел про­должать бороться за улучшение условий договора²³.

27 сентября в Москве возобновились советско-эстонские переговоры. Сразу же Молотов сослался на то, что в Лужской бухте замечены перископы двух подводных лодок, это еще более обостряет обстановку, и в таких условиях Москва увели­чивает свое требование о праве разместить в Эстонии не 25 тыс., о чем шла речь ранее, а уже 35 тыс. человек.

Последовала трудная и долгая дискуссия по этому и другим вопросам и формулировкам. К переговорам присоединился Сталин. В его присутствии Сельтер назвал требование о разме­щении на территории Эстонии 35 тыс. человек "военной окку­пацией". Сталин включился в дискуссию и сказал: "Ввод частей Красной Армии в Эстонию безусловно необходим. Заверяю Вас, что без этого заключение договора невозможно, и мы бы­ли бы вынуждены искать другие пути для укрепления безопас­ности Советского Союза"²⁴. В конце дискуссии Сталин пошел на уступку, и число войск было уменьшено до 25 тыс.

Острой темой на переговорах стало и требование Москвы включить в число мест, где будут размещаться военные базы, столицу страны. После долгих споров Сталин согласился ис­ключить Таллин (он был заменен на базу в Палдиски) и в каче­стве компромисса предложил упомянуть в протоколе таллин­ский порт, куда советские суда будут заходить для снабжения провиантом и топливом и для стоянки.

В итоге тексты Пакта о взаимопомощи и Конфиденциаль­ного протокола были согласованы и подписаны. Обращаясь к Сельтеру, Сталин сказал: "Соглашение достигнуто. Могу Вам сказать, что правительство Эстонии действовало мудро и на пользу эстонскому народу, заключив соглашение с Советским Союзом. С Вами могло бы получиться как с Польшей. Польша была великой державой. Где теперь Польша? Заверяю Вас от­кровенно, что Вы действовали хорошо и в интересах своего народа"²⁵.

Отметим, что во время одного из перерывов на переговорах советские представители сделали так, чтобы, выходя из зала, эстонская делегация увидела Риббентропа, ожидающего встре­чи со Сталиным. Этим самым как бы еще раз было подчеркну­то, что эстонцам нечего ждать поддержки из Берлина.

В целом подписание Пакта и Конфиденциального протоко­ла с Эстонией становилось для Москвы прецедентом, открывая путь к заключению аналогичных договоров с Латвией и Лит­вой. Пакт устанавливал за Советским Союзом право иметь на эстонских островах Сааремаа (Эзель), Хийумаа (Даго) и в г. Палдиски (Балтийский порт) базы военно-морского флота и несколько аэродромов для авиации на правах аренды. В целях охраны этих баз и аэродромов СССР получил право держать на этих базах гарнизоны в общей сложности до 25 тыс. человек на­земных и воздушных вооруженных сил"²⁶.

Первые же отклики на советско-эстонский пакт подтверди­ли соображения эстонской стороны о том, что, несмотря на беспокойство многих стран Запада, Эстонии неоткуда было ждать какой-либо помощи и поддержки.

Во время переговоров эстонский представитель по поруче­нию директора политической полиции посетил Берлин, где от­ветственный германский деятель заявил, что "пребывание совет­ских войск в Эстонии может рассматриваться как временное"²⁷.