Канун трагедии полностью

В Наркоминделе сформулировали политическую и право­вую основу договоров, их условия и продолжительность. "В це­лях обеспечения безопасности и взаимных интересов" совет­ское правительство предлагало Прибалтийским государствам предоставить Советскому Союзу военные базы и согласиться на размещение в них контингентов советских войск. Они должны располагаться в некоторых пунктах Латвии, Эстонии и Литвы (зафиксированных в договорах или в приложениях к ним), включая аэродромы и прибрежные морские порты. Мо­сква намеревалась объявить, что при этом не будет ущемляться суверенитет Латвии, Литвы и Эстонии, и о невмешательстве в их внутренние дела.

Подготовив предложения, Москва поручила своим дипло­матам начать зондажи в самих Прибалтийских государствах и в столицах других стран. Укажем в этой связи на активность со­ветских представителей в Германии, Англии и т.д.

14 сентября советский посол в Германии А.А. Шкварцев встретился с литовским послом, который говорил о желатель­ности иметь общую границу с СССР. По его мнению, Литве следовало воспользоваться случаем и занять Виленскую об­ласть³. Как видно из дневниковой записи Шкварцева, литов­ский посланник уверял, что Литва больше тяготеет к Советско­му Союзу, чем к Германии, и боится, что немцы, захватив Польшу, лишат его страну самостоятельности. Он снова ставил вопрос о возможности присоединения к Литве части террито­рии на северо-востоке Польши, населенной главным образом литовцами⁴.

В те же дни пресс-атташе посольства СССР в Германии А.А. Смирнов беседовал с литовским журналистом, который интересовался, что будет делать СССР, если Германия, закре­пившаяся в Польше, протянет свою руку к Прибалтике? Сегод­ня, ответил Смирнов, вряд ли Германия станет действовать таким образом, а что касается СССР, то он будет рассматривать всякую агрессию против Прибалтийских государств как непо­средственную угрозу своим жизненным интересам⁵.

Намеки на литовские претензии к Польше не прошли неза­меченными. В Наркоминделе готовили специальные записки по данному вопросу, в частности историческую справку о гра­ницах Литвы и Польши⁶.

В связи с беспокойством в Литве было решено несколько ото­двинуть подписание договора с ней и сконцентрировать прежде всего внимание на договорах с Эстонией и Латвией. В Москве сложилось впечатление, что начать следует именно с Эстонии, что создавало прецедент для других Балтийских государств.

Эстонские деятели вели переговоры с советскими предста­вителями и одновременно зондировали ситуацию в других странах. В британских архивах имеется специальное досье о ситуации в Прибалтике в сентябре — октябре 1939 г. Уже 22 сен­тября в Лондон сообщали из Таллина, что там очень озабочены советской активностью на эстонской границе⁷. Через несколь­ко дней английский консул в Таллине сообщил, что эстонский начальник генерального штаба адмирал Питка был послан в Финляндию с целью узнать, будут ли финны сражаться против СССР⁸.

В донесениях советского посла в Эстонии К.П. Никитина также сообщалось о нескольких встречах с представителями эстонского руководства, в ходе которых они выражали опасе­ние в связи со слухами о том, что при переговорах Риббентро­па в Москве затрагивался вопрос о Прибалтике и достигнута какая-то договоренность о ее судьбе. Советский посол все от­рицал и стремился успокоить эстонцев⁹.

По данным, полученным в Лондоне из Таллина 27 сентября, Советский Союз намеревался разместить контингента своих войск на морских и воздушных базах в Эстонии. К Англии, Франции и Германии последовали обращения¹⁰, которые, судя по документам, успеха не имели. Англия, а тем более Германия дали понять, что не намерены вмешиваться в прибалтийские дела.

29 сентября Рига сообщала в Лондон, что советские войска концентрируются на латвийской границе. Министр иностран­ных дел Латвии сказал французскому послу, что латыши не рассчитывают на германскую помощь¹¹. Английский посол в Греции доложил в Лондон, что по информации из Берлина нем­цы дали понять греческому послу в Германии, что вопрос об Эстонии касается не Германии, а только России¹².

25 сентября германский посол Шуленбург был приглашен в Кремль. Сталин сказал ему: "Советский Союз в соответствии с протоколом от 23 августа немедленно займется решением при­балтийских проблем". По донесению Шуленбурга, советский лидер добавил, что ожидает широкой поддержки Германии в этом вопросе. При этом он назвал Эстонию, Латвию и Литву, но не упомянул Финляндию¹³.

И именно в эти дни начались переговоры с Эстонией. Види­мо, 25 сентября советские требования были доведены до сведе­ния эстонской стороны.

27 сентября в Москву был приглашен эстонский министр иностранных дел Сельтер, который в течение двух дней вел пе­реговоры с Молотовым. Из протокола этих переговоров прояс­няются те аргументы, которые использовались советской сто­роной. Главное, о чем говорил нарком, состояло в том, что